Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

— Говорят, он был упрямцем, вы знаете? — задумчиво протянул я, смотря на портрет человека, которого убил лично. — Одно разделив с ним часть последних минут его жизни, я бы так не сказал. Мы говорили о союзе, о прекращении многолетней вражды между Ганатрой и Палеотрой, и он легко готов был пойти на это: даже без каких либо требований. Быть может, это была и его мечта тоже? Если так, то я исполнил её. Почему-то именно это кажется мне особенно важно.

— Не все видят это именно так. — негромко ответил один из рыцарей.

Я печально кивнул.

— Верно. Но итоги этой войны расставят все по своим местам, я уверен.

По полукругу рыцарей прошла небольшая рябь, что отозвалась лёгким лязгом доспехов.

— Так ли она необходима? Эта война… Все эти жертвы… Я многое повидал на своём веку, но даже мне страшно представить, как далеко это может зайти. Быть может, ты знаешь ответ, брат? Как долго нам предстоит сражаться?

Слегка скосив глаза на сказавшего это рыцаря, я спокойно ответил:

— Это будет великая война, вне всякого сомнения. Кровавая и чудовищно жестокая. Это будет война, которую ещё не видело человечество. Но она необходима, вне всяких сомнений. Великие вещи не выковываются легко. Такова природа вещей: старые пути не сдаются без боя, а новые редко приходят без крови. Одно можно сказать наверняка: после неё королевства изменятся окончательно и бесповоротно.

— Люди говорят, что смерть Таллистрии — это твоя вина. — подал голос один из крайних рыцарей.

Я тяжело вздохнул, прикрыв глаза рукой.

— Это правда. Я не хотел этого… Но вы лучше меня знаете, что может случиться, когда человек сам не осознаёт какой силой обладает.

Они знали, о чём я говорю. Модификации ордена не проходят бесследно: и даже молодые подростки из числа рыцарей-странников были зачастую сильнее и крепче взрослого мужчины. И казусы с контролем этой силы иногда случилась.

— Выходит, ты способен уничтожить целое королевство в одиночку, брат? — поражённо выдохнул один из рыцарей. — Но это же невероятная сила… Как один человек может обладать ей? Как можно вообще быть достойным такого могущества?

Я пристальным, внимательным взглядом осмотрел рыцарей в отражении блестящих доспехов. На миг мне показалось, что кто-то заявит, будто ни один человек не должен обладать такой силой: однако они промолчали.

— Возможно, даже больше. — вздохнул я. — Если ты можешь сломать что-то случайно, подготовившись и подобрав подходящее оружие ты сможешь много больше, верно? Возможно, после войны я вообще полностью очищу королевства от агрессивной фауны. Я перебил всех опасных тварей, что смог найти в своих владениях за последние месяцы, вы знаете?

— Слухи доходили. — прогудел один из рыцарей. — Но мы уже пытались очистить Ренегон как-то раз, приходят новые, из топей, лесов Таллистрии, или из диких земель… Так что эффект это даёт только временный.

— Я уже учу других людей своему искусству. — улыбнулся я. — Исполняя завет магистра.

— Магистра? — вздёрнул вверх седую бровь один из рыцарей. — Ты имеешь в виду сэра Кадогана или…

— Нет, прошлого магистра. — покачал головой я. — Я всё ещё помню его последние слова, что он сказал мне в нашу последнюю встречу.

Я прикрыл глаза, вспоминая, и процитировал древнего старика: “В своих мечтах мне сниться, что однажды дети из любой деревни смогут выйти на опушку леса, не опасаясь быть съеденным, просто чтобы собрать немного лесных ягод или грибов. Глупо, правда? Умом понимаю, что такого никогда не случиться, и всё же…”

— Время покажет — так сказал я ему тогда. — наконец, развернулся я к рыцарям, твёрдо посмотрев на них. — И я намерен исполнить мечту старика: любой ценой. Кстати, я присылал в орден книгу… Удалось ли вам обучить кого-то?

Один из рыцарей мрачно нахохлился.

— Принципы понятные, но нам так и не удалось провести инициацию смертью. — хмуро ответил рыцарь. — В итоге пришли к выводу, что для этого нужен опытный практикующий адепт или крайне специфические условия, вроде мастера нейтраля, находящегося в окружении множества смертей. Воссоздать их пока не удалось.

А ещё подошло бы человеческое жертвоприношение с правильным ритуалом. Но об этом способе я, разумеется, не писал и не говорил.

— Как закончится война, я организую новый орден. — кивнул я. — Обучим основам всех желающих: и очистим земли раз и навсегда.

Лица рыцарей стали кислыми, словно они сразу зажевали несколько лимоном. Они переглянулись, а потом один, похоже, самый авторитетный, с лёгкой неуверенностью спросил:

— А нельзя ли обойтись без войны? Всё же, договориться о перемирии удалось. Ведь будет столько жертв…

— Будет. — кивнул я, сделав предельно скорбное лицо. — Может, и можно. Убедите короля Ренегона и церковь сдаться. Вы же понимаете, что у них никаких шансов, верно? Я один смогу уничтожить всю их армию, они просто не хотят в это верить.

Рыцарь вздрогнул и опустил голову.

— Ренегон никогда не сдастся. Они предпочтут умереть. — глухо ответил он. А затем, несмело посмотрев на меня исподлобья, добавил:

— Я младший сын одной из побочных ветвей королевской семьи. Я знаю.

— Выходит, никаких шансов? — мрачно подытожил крайний рыцарь. — В любом случае случится бойня?

Я с грустью развёл руками.

— Никаких. Можно было бы попробовать убить лидеров, но на их место придут другие такие же. Нет, если бы им удалось внезапно убить меня, возможно, дело бы встало, но последнее покушение на меня провалилось: и что-то мне подсказывает что…

Мне так и не удалось увидеть удара: одним слаженным, размытым движением, рыцари одновременно обнажили длинные клинки и рывком буквально пришпилили меня к стене, заставляя меня обагрить портрет последнего из королей Палеотры кровью.

Хорошее покушение, подумал я, стоя прибитым к стене. Внезапный удар с чудовищной скоростью… Но организм, на удивление, не спешил умирать: я чувствовал острые клинки внутри себя, но, к моему изумлению, они даже не задели лёгкие, пройдя рядом!

— Предательство… — криво усмехнулся я. — Воистину что-то прогнило в ордене.

Рыцари сделали скорбные лица. Часть отвернулась.

— Прошу, прости нас, брат. — глухо ответил ренегонец из королевской семьи. — Но жизнь одного человека менее ценная, чем жизни миллионной армии. Всё, чего мы хотим, это предотвратить кровопролитие. И раз ты сам сказал, что твоя смерть может остановить это…

Я хрипло втянул в себя