Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Таковы условия современного мира. Бумажки, отчёты. Среди них медицине нет места.

— Не уверен, что у министерства есть хоть одна причина уволить меня, — ответил я Ватанабэ.

— И Кацураги-сан прав, — нахмурился Эитиро Кагами. — В этом письме не указывается повод. Никаких нарушений, никаких злоупотреблений полномочиями. Они просто решили уволить Кацураги-сана — и всё. Только сделать это сами они не могут. Здесь изложена настоятельная просьба в форме приказа. Окончательное решение всё равно должен вынести главный врач.

— Я поговорю с Акихибэ Шотаро, — кивнул я. — Не берите в голову. С этой проблемой я и сам могу разобраться.

— Нет уж, Кацураги-сан! — воскликнул Эитиро Кагами. — Мы пойдём разбираться все вместе. Да, Ватанабэ-сан?

— Д-да, разумеется! — закивал заведующий терапевтами. — Я не могу лишиться своего заместителя по образовательной части!

Я с трудом сдержал смех. Забавно, что Ватанабэ Кайто беспокоило именно это. Одна из тех моих должностей, которая на деле не приносит никакой глобальной пользы. Есть куда более важные. Если меня уволят, клинике «Ямамото-Фарм» придётся пересмотреть работу сразу в нескольких отделениях. Более того, им, скорее всего, понадобятся новые кадры. И это не один человек.

— Ватанабэ-сан, я должен довести планёрку, — сказал Эитиро Кагами. — Пока что идите к главному врачу без меня. Я позже лично выскажу ему своё мнение. Но передайте, что я категорически против увольнения Кацураги Тендо. Если он пойдёт на такое, мне самому придётся сильно изменить свою политику внутри клиники.

— Спасибо за поддержку, Эитиро-сан, — поклонился я. — Но, думаю, до этого дело не дойдёт.

Эитиро Кагами вернулся в конференц-зал, а я вместе с Ватанабэ Кайто прошёл в кабинет главного врача.

— Наконец-то, — улыбнулся одним лишь уголком рта Акихибэ Шотаро. — Я вас уже давно жду.

Вторая половина его лица до сих пор не восстановилась. Словно кожаная маска, которая наделась на его голову после пережитого инсульта.

Мы с Ватанабэ Кайто поклонились и присели напротив главного врача.

— Признаться, я шокирован, — вздохнул Акихибэ Шотаро. — И до глубины души разочарован.

— Разочарованы? — воскликнул Ватанабэ. — Акихибэ-сан, я протестую!

Ватанабэ торопился с выводами. Я уже понял, что имеет в виду главный врач.

— Успокойтесь и ведите себя достойно, Ватанабэ-сан, — попросил Акихибэ Шотаро. — Я разочарован не в Кацураги Тендо, а в нашем министерстве. Без суда и следствия они требуют, чтобы я уволил одного из самых лучших сотрудников своей клиники. И думают, что это пройдёт для них безнаказанно.

Ого! Сильное заявление. Только не думаю, что у Акихибэ Шотаро достаточно власти, чтобы повлиять на министерство.

— Однако для начала мне нужно понять, из-за чего вообще заварилась эта каша, — добавил главный врач. — Кацураги-сан у вас есть хоть какие-то предположения, почему министерство здравоохранения выслало нам такое требование?

Подробности мне рассказывать не хотелось, однако лгать тоже не стоит. Очевидно, что вся верхушка клиники на моей стороне. Худшее, что я сейчас могу сделать, это скрыть от них наличие у меня врага среди чиновников.

— Кацураги-сан, вы можете мне довериться, — сказал Акихибэ Шотаро. — Нет, вы обязаны мне верить, иначе я ничего не смогу сделать, чтобы помочь вам!

— Я верю вам, Акихибэ-сан, — кивнул я. — А потому скажу — никакого отношения к моей медицинской деятельности эта ситуация не имеет. В своей личной жизни я перешёл дорогу влиятельному человеку.

— Кто он? — спросил главный врач.

— Имя называть не стану, — помотал головой я. — Я не хочу опускаться до его уровня и использовать свои связи для нанесения вреда этому человеку.

— Понятно, — вздохнул Акихибэ Шотаро. — Очень благородно с вашей стороны, Кацураги-сан. Я так понимаю, ваш противник работает в министерстве?

— Да, это так. Но не в здравоохранении, — уточнил я. — Акихибэ-сан, даже если я назову вам имя этого человека и его должность — что это изменит? Вы ответите на письмо из министерства словами: «Поскольку тот-то, работающий, тем-то ведёт вражду с Кацураги Тендо, мы проигнорируем ваш приказ и не станем увольнять своего сотрудника?».

— Согласен с Кацураги-саном, — кивнул Ватанабэ Кайто. — Звучит, как полный бред. Вот угораздило же вас насолить кому-то столь влиятельному!

— Ватанабэ-сан, возможно, вы ещё не поняли, но я не привык лебезить перед людьми, которых не уважаю, — заявил я.

Да, это было совсем не по-японски. Но отказываться от наработанных ещё в России принципов я не намерен. Моя личность и гроша не будет стоить, если я буду прогибаться под каждого встречного начальника или чиновника.

К примеру, я глубоко уважаю Эитиро Кагами, Акихибэ Шотаро и даже Ватанабэ Кайто, хотя последний — весьма специфичный человек. Однако я никогда не выказывал уважения бывшему главному врачу — Ягами Тэцуро. И вёл против него борьбу до тех пор, пока ублюдка не уволили вместе со всей его шайкой.

И я мысленно повторил для себя ещё раз: «Это — дело принципа. Сдаваться я не собираюсь».

— Ну, я не стану осуждать ваше мировоззрение, Кацураги-сан, — пожал плечами Акихибэ Шотаро. — Однако нам нужно решить, как ответить на это письмо. Я собираюсь выразить несогласие и оспорить приказ министерства здравоохранения.

— На мой взгляд, аргументы против их мнения очевидны, — ответил я. — Достаточно сказать, что они не приводят причин. Не дают оснований для увольнения. Разве это не очевидно?

— Согласен с вами, Кацураги-сан, — кивнул Акихибэ Шотаро. — Но подумайте, не боитесь ли вы, что после такого ответа они найдут причины для вашего отстранения? Поймите, у министерства есть власть не просто повлиять на ваше увольнение, но и лишить вас лицензии. Вы можете потерять возможность работать врачом! Навсегда.

— Я не боюсь, — помотал головой я. — Формулируйте письмо именно так, я согласен. Посмотрим, чем они захотят ударить в ответ.

— Это может стать началом войны между вами и министерством, — подметил Ватанабэ Кайто. — Кацураги-сан, вы не думали, что… Возможно, стоит попросить прощения у того человека, которому вы насолили?

Да он шутит, что ли? Ватанабэ сам редко у кого-то просит прощения. Кому, как не ему понять, что такое попросту невозможно. У меня есть гордость. Не порочная гордыня, а именно гордость. Я не стану порочить своё имя, пресмыкаясь перед каким-то заносчивым идиотом.

А ведь Томимура Ичиро мог нанести удар