Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

Опытный мореход Кольша умел, да не только потому атаман его с ясаком отправил. Знали все – ждала дожидалась в остроге Троицком Кольшина жена Авраама с дитем малым, не так давно народившимся…

– Людишек-то нанять хорошо, – поглядывая на волны, ухмыльнулся кормщик. – Да только выйдет ли тайно все сладить? Не прознали бы Строгановы? А то ведь могут и отправить в подмогу отряд… а оно нам надо? Золото на всех лишних делить? Нет уж, Афоня, атаман-то прав, да и на круге решили – сходим, придем, дай Бог, в месяц- полтора управимся, а уж потом год-другой – и все! Богаты будем, на родную землю вернемся, кто куда похощет, я так думаю – в Холмогоры, аль в Архангельский городок: струги настрою, найму людей – пущай в море ходят, рыбу, тюленя бьют, да зуб рыбий ищут.

– Хо!!! – перекрестясь, пономарь неожиданно рассмеялся. – Ну и мечты у тебя, спаси Господи, Кольша!

– А что такое? – обиделся кормщик. – Мечты как мечты, не хуже, чем у тебя.

– Не хуже – оно так, – юноша покивал, погладив висевший на груди крест, перед походом врученный отцом Амвросием. – Одначе чем тогда мечтанья твои от того, что в остроге Троицком, отличается? У тебя и там – струг, и ватажники. И рыба… и зверь, и зуб рыбий… верней – товлыжий! Уваженье, опять же, сам атаман тебя привечает и, пущай не во всем, да во многом советуется. А что в Архангельском городке будет? Боярин какой прижмет – и что? Или письмо подметное напишут. А на острове-то нашем – ты сам себе хозяин, как и все мы.

– Хм…

То, что неожиданно для самого себя сболтнул сейчас Афоня, вдруг оказало на Кольшу самое непосредственное действие, заставило задуматься о том, о чем раньше как-то не думалось. И в самом деле – он ведь, Кольша Огнев, не боярин, не воинский человек, наоборот – человече вольный… А вдруг и правда – какой боярин прижмет, или письмо облыжное накропают из зависти, на дыбу потащат, а там… Всякие дела бывали! А в остроге-то Троицком ничего подобного нет! Ни бояр, ни приказных кровопивцев дьяков… Вот она воля-то! И чего еще искать-то? Тем более супруга любимая, ребенок…

Крепко задумался кормщик, настолько крепко, что других слов Афонькиных не расслышал, тому едва ль не в ухо покричать пришлось.

– Ась? – дернулся, наконец, Кольша.

– Говорю, вона, за нами – птицы какие-то!

– Где?

Огнев поднял голову, оглянулся назад, увидев у самой линии горизонта черные точки… или точку.

– Гагары, верно… – протянул Спаси Господи.

– Если и гагара – то одна, крупная… – кормщик тряхнул головою и тихо продолжил: – Или дракон этот чертов… с соглядатаем, что частенько у острога летает.

– Не, не дракон, – ухмыльнулся Афоня. – Хоть и солнечно тут, но для тварей теплолюбивых – студено. Давно бы сдох твой дракон от холоду!

– Эх, вот бы трубу-то у атамана взять! – запоздало посетовал Кольша. – Углядели бы. Да, верно, не дракон. А ты, Афанасий, все равно сбегай-ка, Силантию доложи.

– Доложу, а чего же?

Пожав плечами, юноша горделивым жестом поправил висевшее на груди распятие и быстренько пробрался на нос, где давно уже расположился назначенный старшим Силантий Андреев.

– Дядько Силантий, дракона не видел ли?

– Нет тут никаких драконов, – не оборачиваясь, буркнул старшой. – Холодно. Солнышко-то это, северное, обманчиво – кабы снег не пошел. Драконам тут – верная гибель.

– Вот и я говорю – гибель! – пономарь погладил крест. – Это Кольша все – дракон, дракон… Правда и есть – откуда тут драконы-то? Колдовские-то земли, поди, давным-давно кончились.

То ли все же дракон, то ли гагара, то ли еще какая крупная птица – исчезла вдруг, растаяла, растворилась в блекло-синей небесной дымке.

– Ну, спаси, Господи, улетела, – на всякий случай перекрестился Афоня. – Дядько Силантий, как думаешь – к ночи до матерой земли дойдем?

– Должны дойти, – старшой приподнялся и пристально всмотрелся вперед. – Должны. Ты б, Афоня, лучше бы с той стороны птиц высматривал – глядишь, и знали бы, что близко земелька.

– Так вон они, птицы-то! – всмотревшись, радостно откликнулся парень. – Стая целая! Вон!

– Вижу, – Силантий поспешно спрятал улыбку – негоже начальнику выказывать бурную радость, не к лицу то. – Ну, слава Богу… скоро и берег, там и заночуем где-нибудь, а поутру – в путь.

Колдун третьего – пока не самого знатного – круга Хасх-веря, сделав еще круг, погладил дракона по кожистой шее и ухмыльнулся:

– А нас с тобой опять приняли за большую птицу! Что ж, пора доложить.

Отдав «небесному оленю» мысленную команду, Хасх-веря круто спикировал вниз и понесся к берегу, едва не касаясь волн.

Замедлив ход, струги подходили к низкому берегу, поросшему ягелем и густым кустарником. Налетевший вдруг порыв ветра едва не швырнул «Желтый глаз» о камни, и ватажники, поспешно убрав паруса, опустили и мачты, медленно пробираясь на веслах.

– Левый борт… Табань! – внимательно вглядываясь в изумрудно-серые волны, командовал перебравшийся на нос кормщик. – Теперь – правый!

Суда осторожно лавировали на мелководья, шли вдоль берега, казаки высматривали удобную для стоянки и ночлега бухту, желательно – с пресной водою. Вот, похоже, что-то такое появилось. Кольша Огнев поднял руку:

– Табань!

– Кажись, то, что надо, – тихо промолвил за его спиной Силантий. – Трава густая, деревца – костры сладим. Похоже, и речка там… или ручей.

Кормщик согласно кивнул:

– Да, место доброе. Только что-то я ни гусей, ни уток не слышу… а должны бы гомонить – тут им самое гнездованье.

– Может, котик морской прогнал…

– Может…

– Меху тогда запасем… мех-то у котика знатный, непромокаемый, никакой дождь не страшен.

Белое полярное солнце цепко светило на горизонте, вовсе не заходя, просто бегая по кругу по всему небу. Тщательно промеряя глубину, струги один за другим вошли в небольшую бухту, в глубине которой виднелся впадающий в море ручей, довольно широкий и словно подернутый туманной полупрозрачною дымкой. Запасы пресной воды, конечно, у ватажников были, да кто же откажется их пополнить и вообще – умыться свежачком да напиться вдоволь?

Росшие вдоль ручья высоченные камыши, казалось, упирались в небо, казаки радовались – можно было наделать мягких подстилок, сложить шалаши, да и так, бросить камыш в огонь – от надоедливой мошки-гнуса.

Старшой, Силантий Андреев, довольно щурил глаза, высматривая удобное, по его мнению, место. Вот вроде бы – здесь неплохо.

– А, Кольша? Давай-ко прямо в ручей.

– Не нравится что-то мне этот ручей, – обернувшись, неожиданно промолвил кормщик. – Странный! Воды, вона, много – а течение где? Сюда уже доставать должно – а нету! Море спокойное,