Т-34: Т-34. Крепость на колесах. Время выбрало нас - Михаил Александрович Михеев

возможно, конечно, место не рассматривается? Ну или к своим пробиться? – Хромов растер подбородок и с неудовольствием отметил, что надо бриться. А бриться он не любил, особенно местными пародиями на бритвы – очень уж раздражалась кожа. – Потом можно уходить с чистой совестью.

– А я предлагаю не торопиться, – Игнатьев взял в руку кружку с чаем, поморщился и поставил ее на место. Металлическая кружка без намека на эмаль, чай горячий… Обжигать себе губы он не жаждал. – И не пороть горячку. Подождать, пока немцы сами на нас выйдут, а потом идти на прорыв. Хотя бы даже и лоб в лоб. Их больше, но у нас, считай, батальон, да еще усиленный танками. У немцев таких нет. Атаки они тоже не ждут. Закатаем их в землю, а там видно будет.

– Здесь на одно «видно будет» больше, чем нужно, – поморщился Хромов. – Плюс с такими раскладами инициативу мы своими руками отдаем врагу. Да и встречный бой – это большие потери. А терять людей – не наш профиль, Игорь Васильевич. Мы привыкли незваными прийти, всех убить да уйти тихонечко.

– Ага, может, вспомнишь, как тихонечко ты на «железке» громыхал?

– Ша! – Мартынов шумно хлопнул ладонью по столу, прерывая начавшуюся было перепалку в зародыше. – Вы мне тут еще подеритесь.

Молчание, повисшее в комнате, было физически ощутимым. Тяжелым, как тучи перед грозой. И тут снова влез Хинштейн, умеющий чувствовать момент на инстинктивном уровне. Подняв руку, дабы привлечь к себе внимание, он спросил:

– А как вы смотрите на то, чтобы выполнить приказ местного командования, а потом соблюсти свои интересы? Я думаю, это вариант.

– И в чем будут наши интересы? – усмехнулся Хромов. Он был в курсе полученных радиограмм, и они не вызывали у него энтузиазма. Похоже, руководство СССР не поверило в то, что имеет дело с пришельцами из будущего. Во всяком случае, пока. Рядовая, в общем-то, операция. Удар по железнодорожному узлу, где немцев периодически скапливается чуть больше, чем до хрена. С военной точки зрения такое действие, возможно, и правильно звучит, дороги – артерии любой войны. Вот только если немцы сумеют организовать хотя бы подобие сопротивления, группа Мартынова имеет шансы перестать существовать. – Риск серьезный, а трофеи, даже если они вообще будут, с нашей точки зрения невелики. Паршивого качества бензин, такая же дерьмовая техника, возможно, эшелоны с продовольствием. Тащить это на ту сторону не вижу смысла. Использовать можно только если мы останемся здесь и продолжим войну.

– Если нам поверили там, – Мартынов интернациональным жестом ткнул пальцем вверх, – они на то и рассчитывают. Оно нам надо? Полагаю, мы способны на большее. Как вообще, так и для себя лично.

Хромов кивнул, соглашаясь, и едва заметно поморщился. События последних дней, а в особенности полученная из своего мира информация, как-то резко изменили поведение и товарищей, и его самого. Нет, они не предавали своих людей и страну, за которую сражались. Просто циничнее все стали как-то, и ему, Хромову, это совершенно не нравилось. А еще меньше нравился тот факт, что его собственные мысли резко изменили направленность и теперь кружили вокруг простого и ясного постулата: загрести побольше и свалить побыстрее. Теперь, если можно вывести своих людей, ты вроде как бы никого не предаешь. А что страна остается воевать – да что страна? Один раз выиграла и сейчас должна справиться. Тем более, конфигурация в целом как бы даже и получше, а потому перед самими собой отмазка имеется – сделали что смогли. И немало сделали, если уж так рассуждать.

Вот только идей по поводу того, чем здесь и сейчас можно прибарахлиться, ни у кого не было. Люди в этот временной период жили намного беднее. Золотыми россыпями не пахло. Разве что в Америку слетать да пару банков вскрыть, с усмешкой подумал Сергей. Или сплавать… А что, самолеты уже, было дело, угоняли – что они, с пароходом не управятся? Тем более, опыт есть. Но смех смехом, а вот реально в голову ничего не приходило. Оставалось плюнуть и идти отдыхать, памятуя о том, что утро вечера мудренее.

Но спать не хотелось совершенно. И отдохнул после рейда, и мыслей в голове крутилось даже чересчур много. А потому, выдержав короткую паузу, Сергей решительно двинулся к бывшему зданию клуба, в котором размещался хозвзвод. Требовалось поговорить.

Клуб, в сравнении с обычными деревенскими избами, действительно выглядел зданием, хотя технически – барак бараком. Длинный, с невысокой двускатной крышей и множеством небольших окон. Пожалуй, единственным, что его отличало от классических бараков, было наличие второго этажа и широкий вход с тонкими деревянными колоннами, не столько декоративными, сколько дополнительно поддерживающими выступающую крышу. Может, где-то и существовали двухэтажные бараки с подобными украшательствами, но Хромов о них не слышал.

Вид у здания был, конечно, несуразный, однако в функциональности ему отказать было сложно. На первом этаже располагался достаточно внушительный зал, в зависимости от ситуации служащий для собраний или танцев. За ним – библиотека, несколько комнат были отведены под кружки, но сделаны, скорее, на вырост. Ну и огромная подсобка. Второй этаж большей частью тоже на вырост, хотя его периодически использовали в качестве гостиницы, когда приезжали командированные или, упаси боже, проверяющие из района. Здесь же на постоянной основе квартировали одно время завклубом и библиотекарша, до тех пор, пока замуж не повыходили. В общем, солидное учреждение. По сельским меркам, конечно.

Сейчас клуб оккупировали в основном их женщины. На первом этаже развернулись госпиталь, прачечная и кухня. Подсобку отжал под себя Пилсудский, который, несмотря на фамилию, был едва ли не образцом советского старшины. У этого прижимистого, но добродушного уроженца Харькова была в запасе огромная масса всякого полезного барахла. Хромов сам удивлялся, сколько и чего можно найти в его хозяйстве. От портянок до патефона, от коньяка до самогона или старинной, век назад сделанной, но все еще безотказной жаровни для дезинсекции. Сиречь уничтожения вшей, которые, тем не менее, все равно быстро появлялись вновь, как их ни выводи. В общем, у Пилсудского было если не все, то многое. Правда, выцыганить нужную тебе вещь надо было постараться, вне зависимости от должности и звания.

Нашлось дело и для зала. В нем разместили на скорую руку организованную кинопередвижку. Оборудование досталось в числе трофеев при разгроме очередного гарнизона. А вместе с ним и куча коробок с лентами. Кое-что было откровенно пропагандистской хроникой. Ролики, за которые хотелось убить их создателей. Хинштейн, тем не менее, уболтал их не уничтожать, рассчитывая выгодно толкнуть раритеты дома каким-нибудь коллекционерам.