Сирахама - Артур Прядильщик

— Ваши предложения, господин Апачай?

— … сдается мне, такая красота более уместна на ближайшем пляже, где ее сможет оценить не только такой проницательный человек, как я, но и остальные…

Лишь Старейший, ехидно улыбаясь, краем глаза следил за тем, как Сирахама Кенчи на первой площадке с задорным «Апа-па-па-а-а-а!» теснит своего очередного противника. При этом Хаято Фуриндзи с аппетитом уничтожал уже десятый стаканчик мороженного… Разносчик мороженного, кстати, быстро понял свою выгоду и появлялся рядом с завидным постоянством… еще и успевал пополнять и разнообразить ассортимент товаров, не предложив еще ни разу одного и того же мороженного. И, кажется, у него на трибунах уже были примечены несколько других точек с выгодной клиентурой — сладкоежками.

— Культурная программа? — Женщина заинтересованно стрельнула огромными карими глазами из-под пышных ресниц.

— … а вы умеете кататься на доске, прекрасная Бальза? Не желаете ли научиться? Вы — на белой доске для серфинга в окружении океанских волн… в компании старательного инструктора… — Апачай прижал кончики пальцев к своей груди и чуть склонил голову. — Серьезный и плотный ужин на берегу океана после водных упражнений! Его можно будет закончить на мажорной ноте — бокалом-другим легкого вина под легкую закуску… исключительно, чтобы раскрепоститься, разумеется.

— Апа-па-па-а-а-а! — Кенчи, радостно прыгал по площадке, вставал на руки, делал сальто — праздновал очередную победу.

Судьи, проводившие поединок, махали на него руками, пытаясь вежливо согнать с помоста, чтобы освободить площадку для следующей пары. Пока — безуспешно — Кенчи веселился, как дитя.

— Принимается, господин Апачай! — Бальза решительно кивнула, Апачай с готовностью коснулся губами ее кисти, вскочил сам и помог подняться женщине.

— Господа! — Апачай гордо вздернул подбородок. — Постарайтесь не беспокоить меня по пустякам! Честь имею!

— Ну, таки… — Растерянно бормотал Кэнсэй, провожая взглядом две удаляющиеся фигуры. — Ну, таки… таки… да-а-а-а… счастливо, Апачай-ку… э-э-э… — сан…

— Гы! Апачай, зажги на пляже-на! — Гаркнул Сакаки, отсалютовав банкой ледяного пива… и — да — разносчик мороженного, разумеется, разносил и ледяное пиво. И в лице Сакаки тоже нашел выгодного клиента.

— Про обмен разумами — слышал. — Откровенно почесал в затылке Акисамэ. — Про обмен телами — тоже… Но с обменом своими личными тарака… э-э-э… демонами я сталкиваюсь впервые!

Мастера успели расслышать низкий хрипловатый женский голос, прежде, чем пара скрылась под трибунами, направляясь к выходу:

— … красное сухое, разумеется. Мы же собираемся раскрепоститься, а не творить всякие безумства. Да, господин Апачай?

Девушки, выяснив, на какой площадке будет выступать муж и любовник, расположились напротив второй. Они полностью игнорировали жалобные взгляды многочисленных мужчин, тут же окруживших небольшой, но очень красивый девичий коллектив. Дамы хладнокровно рассматривали поле и соседние трибуны, не удостаивая соседей и взглядом. Разумеется, во избежание увеличения компании за счет посторонних, плотно заставили и завалили ближайшие пластиковые сиденья многочисленными пакетами, коробками и сумками (идея пробежаться с утра по магазинам была принята единогласно… благо, единственный мужчина в голосовании участия не принимал, сбежав ранним утром на Турнир).

Время от времени, для отваживания особо наглых мужских особей эксплуатировались широчайшие познания Ее Высочества в специальной терминологии. Впрочем, и сами старались не упускать возможности попрактиковаться — знание это оказалось ценным и нужным. Такому не грех и научиться!

Ирина, оторвавшись от окуляров бинокля, бросила любопытный взгляд на перешептывающихся блондинок-близняшек и заметила, что Вика пребывает в каком-то хмуром и чуть-чуть подавленном настроении:

— Вик, ты чего…?

Фыркнула сестра Вики, Даша:

— Она Миу Фуриндзи вживую увидела… В общем, теперь понятно, почему Сирахама к Высочеству даже подкатывать не стал.

— О… — Вышеупомянутое «Высочество» встрепенулось. — На это стоит посмотреть… Где, Вик?

— Вон! — Непривычно задумчивая Вика невежливо ткнула пальцем. — Любуйся…

Ирина и Даша направили свои бинокли в указанном направлении.

— О-о-о… — Повторила Даша. — Какая миленькая соломенная шляпка! Ну-ка, ну-ка, сладенькая моя, подними головку, подними… дай посмотреть на твое личико… так-так-так… Ой, кака-а-ая-я-я краси-и-и… Ай! — Даша чуть не выронила бинокль.

— Ты чего? — Забеспокоились девушки.

Даша выглядела растерянной и слегка напуганной:

— Она… Она, кажется, почувствовала мой взгляд! Мне будто подушкой в лицо ударили!

— Вот как… — Ирина отняла от глаз бинокль и вежливо поклонилась в сторону противоположной трибуны.

Остальные девушки, чуть замешкавшись, повторили. Ирина снова подняла бинокль и проговорила:

— Ну, а ты чего ожидала? Легенды еще и не то про Цветок Редзинпаку рассказывали…

— Девочки, а зацените брюнеточку справа… — Посоветовала Вика.

— Или я ничего не понимаю в этой жизни, — Согласилась ее сестра. — Или легенды нагло врут про вражду и неприязнь между этими великими женщинами, которая началась, якобы, после первой же их встречи… Змея Феникса. Собственной персоной! И вы только полюбуйтесь, как миленько и оживленно они о чем-то щебечут!

— Сарафанчик интересненький, очень ей идет! — Оценила Ирина. — А костыли рядом выглядят очень многозначительно… Легенды, действительно, нагло врали!

— Девочки, а это кто?! Что за милашка? — Удивилась Даша, любопытство которой пересилило испуг и заставило поднять бинокль к глазам. — Что за новости?!

— М-да-а-а… — Протянула Ирина и явно процитировала кого-то. — «Туфта этот ваш тру-канон»!

Девушки тихонько рассмеялись.

— Площадка номер два! — На английском заговорили динамики стадиона. — Белый сектор: Ойг Радич. Раша.

— Никакого уважения! — Возмутилась соломенноволосая Даша. — Я сейчас же пойду к организаторам и выражу свое возмущение! Они у меня полное титулование проведут! Со всеми именами и регалиями!

— Кхм… — Осторожно заметила Вика. — Так-то оно так, но нас попросили не искать приключения…

— Дело государственного престижа, сударыни! — Веско произнесла Даша, поднимаясь и расправляя складки на платье. — Я не могу спустить такое пренебрежение! Гордость не позволяет! Он… он поймет! — И тихо-тихо буркнула. — Надеюсь… Иначе — моя попа в опасности…

Посетителям ресторана, ближайшего к моей гостинице… и единственного в округе, который в столь поздний час принимал посетителей, наверно, было весело — ровно в полночь я заказал чисто мясную трапезу на пятнадцать человек и две бутылки водки. И — да — у меня на время тоже открылась своя маленькая черная «пищевая» дыра.

С животным рычанием, время от времени прерывающимся «Апа-па!», я уничтожил все мясо, «приговорил» полторы бутылки и только тогда почувствовал — отпустило! Правда, осталось ощущение, немного похожее на «ну, ты зови, если что».

А потом начались последствия…

Свою порцию впечатлений получили редкие прохожие на улице, когда увидели пьяно шатающегося подростка, на полном «автопилоте» ползущего по улице.

В свой номер я ввалился в час ночи. Пересилив себя, проверил «закладки», сделал неутешительные выводы, сбросил с себя одежду и рухнул на застеленную кровать…

Администратор гостиницы, когда я только заселялся, клятвенно обещал полную неприкосновенность номера на все время съема… К тому же и не было в гостинице нужного количества уборщиц для ежедневной чистки номеров.

Но пока я в поте лица «трудился» на Турнире, мой номер был кем-то старательно обыскан. И тут даже «наезжать» на администрацию оказалось не за что — все вещи остались на месте. Даже шнурки не пропали! Даже постель, которую я не стал заправлять, тренируя русскую безалаберность, была старательно и аккуратно застелена! Так что и «предъявлять» администрации, вроде как нечего!

Можно было б сходить к моим любвеобильным соседям — вдруг, их тоже обыскали? Но — в час-то ночи? За такое вполне можно было бы нарваться на прямой справа. От всех пятерых. И будут правы — уж по себе-то я прекрасно знаю «приятные» ощущения, когда кто-нибудь вваливается в самый интересный и, не побоюсь этого слова, ответственный момент…

И не хотелось никуда идти — так худо и «неклево» мне давненько не было. Подташнивало от голода (!), постреливало в голове, руки-ноги тряслись, я был весь покрыт липким холодным потом… Ну и прочие прелести — круги перед глазами, искорки, «вертолет» (куда ж без него, верно?), шум в ушах… Судя по всему, «жратву» благополучно забрали в Подземный Мир, а вот последствия от алкоголя… их оставили.