Сирахама - Артур Прядильщик

— Не знаю. Если учесть, что через «поединок во сне» прошел почти каждый участник… Вполне могу допустить и такое. Масштаб деяния — как раз в духе Сверхчеловека.

Синима радостно «поаплодировала» кончиками пальцев:

— Значит, Он в курсе произошедшего между Кенчиком и Аичкой?

— Не знаю. — Повторил Рю Горо. — Осталось где-то сто с лишним участников. После ночи «поединка во сне» произошел отсев — почти половина участников. То есть ночью прошло где-то около сотни поединков… даже с учетом тех, кто не спал. Вряд ли ОН следил за каждым… если это ЕГО рук дело, конечно. Хотя, за поединком своего ученика вполне мог бы… одним глазиком. Я б на его месте… проконтролировал. Мало ли — на ошибки потом ученику указать, или похвалить…

— Извращенец! — Пихнула локтем Лиза. — Маленький — на такое смотреть!

— Ого-го! — Хохотнул Горо. — Что ж там было-то?

От простого вопроса Лиза смутилась и отвела взгляд:

— Мистика там была… В экранизации студии «Приват».

— Главное — девочке понравилось… — Добавила Синима. — Но тебе, Горик, все равно смотреть на такое не стоит… тебе только комплекса неполноценности на старости лет не хватало…

— Да-да, Горик! Ты нас и таким устраиваешь!

Жены вредно захихикали.

— М-да… Какого дракона я просрал… Какого дракона! О! Отличная связка! — Горо зааплодировал — на одной из площадок как раз закончился поединок. — Девочки… вы Аичке ситуацию объяснили?

— Ага. — Кивнула Синима. — Но почему ты не отправил ее сразу в Японию? Под надзор врачей…

— Я слегка пересмотрел подход к такого рода делам, ящерки. Все эти танцы вокруг семьи Сирахамы дали пищу для размышлений. — Признался Горо. — Во-первых, никаких врачей не надо — сходим в один любопытный храм… кстати, тоже в этом веселом районе Датцуя… сделаем хорошее щедрое пожертвование храму, поговорим со жрицами, попросим благословения, урожая и плодородия… Фуриндзи-доно очень рекомендовал. Правда, почему-то обмолвился, сказав что-то вроде: «пусть хоть на время угомонится»… Я, честно говоря, не понял. Во-вторых, я теперь абсолютно уверен в результате — эта история не может закончиться банальным пшиком! В-третьих, режим секретности: Кенчик ни в коем случае не должен ничего узнать, если что… Он молодой, горячий — дергаться начнет, нервничать, глазами своими ужасными зыркать… Ни-ни-ни… полная секретность! О произошедшем знаем только мы с вами и Аичка. Девочка она умная — поймет… тем более, к Кенчику она относится, в целом, неплохо. Там ведь все по согласию было, да? — Спросил он строго. Супруги кивнули. — Ну, вот и отлично! Переведем ее куда-нибудь на Окинаву: там климат, экология, опять-таки… Разумеется, информационную поддержку обеспечить, чтоб ни одна скотина даже в шутку не посмела на девочку хвост поднять — дескать, внебрачные отношения, бастард и все такое…

— Площадка номер один! — Объявили громкоговорители хорошо поставленным мужским голосом. — Синий сектор: Участник номер шестьсот одиннадцать, Сирахама Кенчи, Япония, школа Редзинпаку. «Сад Разрушенных Камней», «Вадо Рю», «Винь Чунь», «Муай Тай», «Джиу-джитсу», «Широнэко Рю»…

Жены Горо одновременно фыркнули.

«… И стиль Гасящих… Дракон знает, как они его там называют» — Хмыкнул про себя Рю Горо и еще раз поаплодировал:

— А вот и наш герой-любовник! — И вздохнул. — Эх! Какого дракона я просрал, прости Дракон! Какого дракона! Ну, ничего — вот Аичка меня порадует — она очень старательная девочка! А там поставим перед фактом… и посмотрим, как мальчик выкручиваться будет… Девочки, а давайте сегодня на пляжик!

«Ну, и? Что делать, онээ-сан? Дедуля ведь прав — Кенчику сейчас об этом лучше не знать — сплошные волнения получатся! Еще сорвется и — всё! — нет главной резиденции Ордена Драконов в Токио!»

«Лично я, Младшая, вижу только одну проблему для Кенчи — мы трое. По этому надо подстраховаться с этой стороны и сделать самое очевидное — сказать об этом змеюке и кошатине… Чтобы они не психанули, когда узнают. Не будем психовать мы — не будет психовать Кенчик… А там втроем и решим — говорить ему вообще об этом или не говорить. Только вот в делах деликатных у тебя получается лучше, так что урок политинформации для девчонок — берешь на себя!»

«Оке… И надо будет еще эту… селедку с яойным именем проверить — вдруг тоже залетела? И, по-моему, сказать Кенчику надо будет обязательно! Чтоб никто не смог его шантажировать, угрожая, что расскажет обо всем нам… а то дергаться будет!»

«Ну-у-у… а почему бы нам его не подергать? Пусть кое-кто у него будет старшой женой, а кое-кто — ЛЮБИМОЙ! Только надо все спланировать… а то будет, как в прошлый раз!»

Мисаки ленивым движением застегнула спортивную сумку с направленным микрофоном и по всем правилам, как учила Сигурэ, начала поэтапный несуетливый отход с точки наблюдения. Мужчина, сидевший рядом и никак не могущий понять, что ж его так беспокоит последние десять минут, окончательно успокоился после того, как исчез раздражитель, который смогло заметить только его подсознание.

«Хм… Мелкая, может, сэнсэя тоже как-нибудь проверить на тему залета? Тихо так, без палева?»

«Точняк! Это такая спецоперация интересная будет! А если еще использовать фломастер — такие перспективы для агентурной разработки открываются… м-м-м…»

«Таки авантюристка ты в душе, сестра! Наглядная иллюстрация к пословице про тихий омут и чертей»

«А еще про горбатых и могилу…»

«Мало нас Кенчик лупил, мало… И сэнсэй пожалела…»

«Хо-хо-хо…»

«Ой!»

«Ты чего, онээ-сан?»

«Слух, Младшая… а нам не надо ли провериться, а? Больно уж Занге пакостно улыбалась во время последнего пикника…»

Уход. Нырок. Прыжок. Нырок. Прыжок.

Подставляться под эти оглобли я совершенно точно не собирался! Уж не знаю, с какого национального дерева слез этот «орангутанг» (когда его представляли, я благополучно пропустил мимо ушей его многоколенчатое имя и «страну изготовления», выцепив только стилевое направление — капоэйра), но дрался этот огромный «примат»… трудно. Весу в нем было под сотню кило и, вращаясь постоянно волчком, выкидывая ноги и руки, он представлял собой опасную и смертоносную мельницу.

В конце концов, мне ничего не оставалось, как обратиться к Подземному Миру… без ритуала, без подготовки…

Вштырило знатно:

— Апа-па-па-а-а-а! — И мощный сметающий удар-блок ногой.

Противник взвыл.

— Апа-па-а-а-а! — И сметающая подсечка против его подсечки…

«Орангутанг» катался по настилу площадки, схватившись за сломанную ногу.

— Иппон!

О начале поединка сообщали оригинально — выстрелом из сигнального пистолета. А об окончании — и это еще одна «фишка» этого сумасшедшего Турнира — на языке стороны-победителя… Как судьи умудрялись подстраиваться — понятия не имею.

Вообще-то, очень некрасиво я выиграл — голая сила против голой силы, никакого мастерства, техники… «без должной элегантности»!

С другой стороны, Призыв удалось выполнить буквально за три секунды! Но, опять таки, теперь, стоит мне «изгнать» пришлого, как все тело начнет ныть и болеть (а впереди еще несколько поединков!). Ну и такая мелочь, как обязанность всякого честного демонолога — накормить пришлого чем-нибудь вкусненьким…

Так что придется терпеть присутствие весь день! До самого вечера! Это, конечно, не инвалидность, но что-то где-то близко…

Чертова обезьяна!

Правда, с перепугу я очень сильного «рогатого» вызвал — оказалось, что «моя акума сильней твоя акума». Осталось только на экзорциста не нарваться.

— … такая леди делает в столь брутальном и грубом обществе… — Ворковал Апачай, уже минут десять «обрабатывая» одинокую женщину лет тридцати, сидевшую недалеко от компании мастеров. — Какое удовольствие культурной и образованной даме до этого замшелого ритуала взаимного нанесения увечий…?

Мастера Редзинпаку с крайне обалде… озадаченным видом следили за процессом вполне успешного и грамотного обольщения. В исполнении вдруг преобразившегося Апачая.

Статная женщина с каштановыми волосами, обрамлявшими красивое круглое, но чуть грубоватое обветренное лицо, слегка краснела… но не спешила вырывать руку, которой осторожно и невзначай завладел Апачай Хопачай. Она внимательно слушала комплименты, чуть склонив голову и прикрыв глаза. И уже давно оставила в покое древко своего копья с листовидным наконечником, за которое схватилась, когда на нее коршуном налетел огромный светловолосый атлет.

Она лишь короткими фразами задавала общее направление на редкость связанного и грубовато-изысканного монолога Апачая, вставляя короткие направляющие реплики своим низким хрипловатым голосом: