Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

Кассо возглавили его банду. По иронии судьбы, двое бывших солдат Тумака, которые помогали новому режиму убить его, были признаны виновными в качестве соучастников по тем же обвинениям в рэкете и вымогательстве, которые поставили ему подножку.

Лишний вес в 250 фунтов, лунообразное лицо, высокое кровяное давление — некогда крепкий Тумак Аккеттуро был в плохой форме. В свои пятьдесят три года он ожидал 30-летнего срока без права на досрочное освобождение; из тюрьмы он мог выйти только в гробу. В поисках корней своего падения он обвинил внутренние беспорядки, развязанные Амузо и Кассо, в том, что они дали следователям ценные зацепки и показания отступников. Аль Д'Арко, перешедший на сторону правительства из-за страха перед Гаспайпом, стал важным свидетелем против Аккеттуро. Задумчивый в своей тюремной камере, Аккеттуро видел только один путь к спасению. Как бы больно это ни было, он был готов отказаться от своей пожизненной преданности мафии, организации, которая укрывала его на протяжении тридцати пяти лет. Теперь он был готов дать показания против «Людей чести» и раскрыть секреты Козы Ностра, которые поклялся скрывать.

Поворотным моментом для него стало откровение о том, что его бывшие лейтенанты по приказу Кассо предоставили киллерским группам фотографии его самого и его жены. «Я и мой сын смирились с жизнью и с тем, что с нами может случиться, — гневно подчеркнул он в одном из интервью. — Я могу смириться с тем, что они собирались убить меня. Но моя жена? Она относилась к ним как к своим собственным и готовила для них ужин в нашем доме. Для меня это был конец».

Перед тем как уйти в тюрьму, Аккеттуро связался с заклятым врагом, который возглавил преследование и осуждение его штатом, — чиновником по имени Роберт Буччино. Они с Буччино были друзьями детства в их родном городе, Орандже, и Буччино считал себя более диким подростком, чем Тумак. В то время как Аккеттуро влился в лоно мафии, Буччино выбрал противоположный путь. Крепкий шестифутовый парень с уверенной улыбкой, Бобби Буччино поступил на службу в полицию штата Нью-Джерси. После семи лет службы в полиции он был прикомандирован к отделу по борьбе с организованной преступностью и начал следить за хорошо знакомым ему человеком, Энтони Тумаком Аккеттуро. Они столкнулись лицом к лицу в начале 1970-х годов, когда Аккеттуро выбежал из своего дома в Ливингстоне, штат Нью-Джерси, и потребовал объяснить, почему Буччино следит за ним и преследует его. Пытаясь вывести мафиози из себя, Буччино заявил, что слежка была преддверием вызова его в суд для дачи показаний перед следственным комитетом штата. «Это была тактическая ложь, — признал Буччино, — но он поверил мне, потому что в это время другим мафиози приходили повестки в суд, и, возможно, именно по этой причине он сбежал во Флориду».

Спустя десятилетия, будучи высокопоставленным чиновником и экспертом по мафии в штате генерального прокурора Нью-Джерси, Буччино руководил расследованием, в результате которого Аккеттуро был осужден за рэкет. Отчаявшись получить легкий приговор, Аккеттуро сел за стол со своим приятелем детства и рассказал о множестве преступлений мафии. Для властей штата, федеральных властей и даже итальянских властей, занимающихся организованной преступностью, Аккеттуро стал источником невостребованных доказательств и исторических сведений о семье Луккезе и других боргатах. Рассказ Аккеттуро о своей жизни в качестве руководителя мафии стал для следователей самым четким представлением о проникновении и эксплуатации Луккезе законного бизнеса в Нью-Джерси, а также о коррумпированных договорах, заключаемых боргатой с муниципальными чиновниками.

Среди предложений Аккеттуро было объяснение главной причины огромного поражения правительства. Он раскрыл подтасовки присяжных, которые вынесли оправдательные приговоры ему и его команде на федеральном процессе по делу о рэкете в 1988 году. Он предоставил множество доказательств насильственных преступлений, совершенных им на протяжении почти четырех десятилетий в качестве мафиози. Благодаря его наводкам было изъято сорок единиц оружия, включая пулемет, и разрушена игорная сеть мафии, которая ежегодно приносила 40 миллионов долларов. Раскрывая тринадцать убийств, Аккеттуро признался, что знал о заговорах, которые привели к их совершению, хотя и настаивал на том, что никогда лично не участвовал в убийствах. Всегда рационализируя свое поведение, Аккеттуро сравнивал свою роль в боргате с ролью любого бизнесмена. Его целью, по его словам, была фундаментальная американская цель: обогатить себя и своих приятелей, сведя при этом насилие к минимуму.

Роберт Буччино и другие дознаватели скептически отнеслись к корыстным оправданиям Тумака. Тем не менее Буччино позволил ему выплеснуть свое недовольство без споров. Информаторы — незаменимый элемент в работе полиции, а Аккеттуро приносил аресты и судебные преследования. Отказавшись от мафии, он убедил своего закадычного друга Томми Риккарди и еще двух солдат Луккезе последовать за ним в ряды сотрудничающих свидетелей.

Подробная информация, полученная от Аккеттуро и его банды отступников, убедила двенадцать других мафиози Луккезе признать себя виновными по целому ряду федеральных и государственных обвинений, включая девять убийств. К тому времени, когда Аккеттуро закончил переговоры с властями, генеральный прокурор штата заявил, что филиал семьи Луккезе в Нью-Джерси серьезно подорван.

Неожиданным вкладом Аккеттуро стали исторические данные о происхождении мафии в Нью-Джерси, которые он почерпнул из бесед со старожилами мафии, — информация, ранее неизвестная студентам, изучающим мафию. При создании американской мафии в 1931 году Лаки Лучано разрешил создать только одну независимую боргату в Нью-Джерси — небольшой клан в Элизабет, который стал известен как семья Де Кавальканте. Лидерам более влиятельных группировок в районе Ньюарка предложили одноразовую возможность присоединиться к одной из пяти вновь образованных нью-йоркских семей. Полагая, что в крупнейшей нью-йоркской семье, которую контролировал Лучано (позже известной как Дженовезе), у них будет мало шансов на продвижение по карьерной лестнице, большинство капо Ньюарка присоединились к четырем другим боргатам. Их решения, принятые в 1931 году, закрепили прочное и долговременное присутствие всех пяти основных семей в Нью-Джерси.

Загадки о точных отношениях между американской и сицилийской мафиями прояснились, когда Аккеттуро допросили итальянские агенты по борьбе с организованной преступностью. Он объяснил, что двойное членство в американской и сицилийской семье запрещено; мафиози могут быть привержены только одной национальной группе. Каждая нью-йоркская семья имела связи с сицилийской мафией, в основном для облегчения сделок с наркотиками. И хотя большинство американских мафиози обижались на «зипов», сицилийских мафиози, из-за их покровительственного отношения, американцы считали их более преданными и безжалостными, чем их коллеги-янки. Аккеттуро признавал, что сицилийцы имеют право чувствовать свое превосходство. По его мнению, под строгим контролем своих боссов на Сицилии они были лучше дисциплинированы, более сплочены и более скрытны,