Отвага и любовь - Кэтрин Арчер

— Мне кажется, что в следующий раз вам следует хорошенько подумать, прежде чем ударить меня, барышня. — Его глаза сузились.

Мередит вырвала руку.

— Я ненавижу вас, Себастиан.

Она повернулась и, выпрямившись, пошла по дороге. Назад, в сторону замка. Очевидно, передумав знакомиться с деревней.

На сей раз Роланд не стал ей мешать. Он достаточно доказал себе самому и ей. Он одержал превосходство, как бы она ни отрицала (или даже ни отстаивала с боем) эту правду. Он ухмыльнулся, вспомнив о ее смехотворно маленьком кулачке.

Мередит была пылкой и полной страсти девчонкой, как он снова и снова убеждался. Ненавидела она его или нет, неважно, главное, что она к нему неравнодушна, а, следовательно, ее можно будет укротить.

Это был только вопрос времени.

Как только Мередит подчинится его воле, она перестанет быть для него проблемой. Он бросил последний взгляд на ее удаляющуюся спину. Оставалось надеяться, что у него хватит терпения справиться с ней.

Поспешно отбросив эту мысль, Роланд устремился в сторону деревни. Он сможет подчинить ее. Мередит, при всей своей силе духа, ничем не отличалась от остальных женщин.

Скоро она убедится в этом.

Неожиданно Роланд вдруг вспомнил выражение дерзкого неповиновения и гордости в ее глазах в тот момент, когда она сказала ему, что ее ответный поцелуй ничего не значил. Впервые Роланд усомнился в исходе поединка их характеров.

Так ли уж он на самом деле хотел, чтобы ее глаза перестал озарять свет силы духа и мужества?

Нельзя было отрицать, что этот свет воспламенял его собственную кровь до такой силы, которой он никогда раньше не испытывал.

Много раз в пьяном угаре его отец говорил о его матери, ее огне, ее силе. Алберт так и не смог пережить ухода жены, говоря, что Джейн невозможно забыть. При этом ее выдающиеся качества не помешали ей бросить их, не предотвратили ее смерть, последовавшую вскоре от болезни легких.

Ни сдержанное восхищение Роланда, ни его страсть к жене не заставят его уподобиться отцу.

Но разве Мередит не принадлежала ему?

Желание захлестнуло его горячей волной, когда мимолетная, но живая картина всплыла в его сознании. Он вспомнил ощущение губ Мередит на своей груди, вспомнил шелковый водопад ее волос, прилипших к его покрытому испариной телу и словно привязавших его к ее точеной фигурке. Он был абсолютно уверен в желании, которое глубоко сидело в нем. Словно внутри его зияла огромная полость, которую нельзя было заполнить никем другим, кроме Мередит, если протянуть к ней руки…

Роланд сделал глубокий вдох, чтобы унять бьющееся сердце, и пустил Каладана в галоп. У него были дела поважнее, чем думать об ускользнувшей женщине, хотя она и доводила его почти до безумия, стоило только вспомнить о ней.

Глава шестая

Мередит решительно прошла на кухню замка. Накануне вечером солонка была полупустой, а когда Мередит попросила наполнить ее, служанка сказала, что соль кончилась. На дальнейшие расспросы она сообщила, что торговец появится не раньше чем через несколько недель.

Мередит не переставала удивляться тому, как бестолково велось здесь хозяйство до ее приезда. Надо было позаботиться о соли заранее. Хотя Мередит всего дважды в жизни побывала в торговом городке Кингсбридж, она была уверена, что там можно будет найти такой важный продукт. Надо обсудить это со старшей служанкой, Энн.

Она бы не стала говорить об этом с Роландом, даже если бы он встретился ей, чего не произошло за последние два дня. Мередит было безразлично, где он и что делает.

Однако, несмотря на это, она все же остановилась с бьющимся сердцем на узком каменном пороге кухни, когда услышала имя своего мужа. Незнакомый женский голос произнес:

— Лорд Роланд сказал, что, если наступит время, когда я не смогу ухаживать за Матильдой, я должна буду прийти сюда.

Матильда. Разве не так звали ту маленькую девочку, которую навещал Роланд несколько дней назад? Мередит почувствовала, как у нее что-то оборвалось в груди. Женщина явно искала пристанища в замке.

Мередит не могла не думать, что Роланд будет счастлив, привести свою возлюбленную и дитя их любви в замок, чтобы досадить ей. Он все еще злился за то, что она ударила его.

Ее даже сейчас бросило в краску при воспоминании о том, с какой безрассудной смелостью она его ударила. Никогда в жизни она не делала этого. Мередит выпрямилась во весь рост. Если кто-то когда-нибудь и заслуживал, чтобы его ударили, так это был Роланд Себастиан. Говорить ей такие вещи, открыто демонстрировать свое холодное презрение!..

Да, он заслужил то, что получил, и даже больше.

Однако Мередит на мгновение стало не по себе, когда она вспомнила его предостерегающий взгляд и слова о том, чтобы она никогда не поднимала больше руку на него. Она знала, что уж лучше не терять над собой контроль: Себастиан был здесь и хозяином, и судьей. Его возмездие, если таковое последует, может не знать границ.

Глубоко вздохнув, Мередит переступила порог и вошла в длинное каменное помещение, в котором размещались большая кирпичная печь и два огромных очага. Энн и женщина по имени Талла стояли у длинного стола, который тянулся вдоль левой стены. Обе посмотрели на вошедшую Мередит с тревожным ожиданием.

Энн, видимо, помогала печь хлеб, потому что ее руки были перепачканы мукой. В конце стола две другие женщины лепили из теста хлебные лепешки. Они увлеченно беседовали о чем-то своем.

Мередит посмотрела на Таллу, все внимание которой было поглощено ребенком. Малышка сидела на скамейке и сосредоточенно уплетала кекс.

— Вам нужна помощь, мадам? — обратилась Мередит к гостье.

Женщина повернулась к Мередит и, умоляюще положив руку на грудь, покачала головой.

— Нет, миледи. Я ничего не прошу для себя. Только для моей дочки. Захворала моя мать, и я должна поехать к ней. Этот путь был бы долгим и трудным для Матильды. — Талла держалась с достоинством. — Лорд Роланд говорил мне, что, если я когда-нибудь не смогу ухаживать за ребенком, то должна буду принести девочку ему. Я просто хочу сделать так, как он мне предлагал, и собираюсь забрать ее на обратном пути.

Услышав это, Мередит успокоилась. Она с большим удовольствием присмотрит за ребенком.

— Прекрасно. Можете оставить ее здесь. Мы проследим, чтобы за ней хорошо ухаживали, правда, Энн?

Старшая служанка с одобрением посмотрела на Мередит.

— Да, миледи, обязательно.

Талла стояла какое-то время молча, словно удивленная тем, что все прошло так гладко. Потом плечи ее поникли, а глаза наполнились слезами.