Сердце на палитре - Художник Зураб Церетели - Лев Колодный

Вано Церетели владел виноградником. Вина хватало гостям и на продажу. Одних доходов от сада недоставало семье. Маро, бабушка Зураба, слыла хорошей портнихой, шила и мужскую, и женскую одежду. Лучше всех в Перевиси жили иностранные инженеры. Поэтому Вано и Маро стремились дать сыновьям высшее образование, чтобы они стали инженерами. Константин поступил в гимназию в Чиатуре. Закончил ее, когда умер Ленин. Каждый грузин тогда знал и гордился тем, что в далекой Москве место убитого императора и покойного вождя занял в Кремле Иосиф Сталин, по фамилии Джугашвили, родом из Гори. Спустя четверть века вождь, по словам Константина Ивановича, примет в кремлевском кабинете командира производства инженера Церетели…

Чтобы так высоко подняться, пришлось добиться поставленной в юности цели — получить диплом инженера. Это было очень непросто. Семья после революции обеднела, денег не нашлось на дорогу в Тбилиси. Пришлось наняться на рудник чернорабочим. Работал Константин в ночную смену, когда больше платили. Хотел быстрее накопить на жизнь и учение в большом городе, где его не ждали. Константин рвался в Ленинград, в знаменитый Политехнический институт. На его счастье, Политехнический институт открылся в Тбилиси. Но и туда он не стал поступать из-за большого конкурса. Сдал документы в университет. Учился в хорошей компании, с Векуа, Харадзе, будущими известными математиками, академиками. Нуждался, голодал. Жил на чердаке в общежитии гостиницы. Отсюда пешком добирался до университета, чтобы сэкономить на обед. Учился легко, на отлично сдал экзамен Мусхелешвили, профессору и ректору Политехнического института, читавшему лекции в университете по совместительству. К нему отправился, ничего не сказав друзьям, на Арсенальную гору. Там возвышался над городом желанный институт, ковавший кадры для индустриализации, начатой Сталиным.

Среди доводов Константина был один, который в России не имел бы особого значения для ректора.

— Мама очень хочет, чтобы я был инженером…

Ректор не посмеялся над инфантильностью студента.

— Твоя мать умная женщина. Математики нужны нам. Но еще нужнее инженеры. Ты, я вижу, хороший сын. Переходи!

Так сбылась мечта. В 27 лет получил Константин Церетели диплом инженера.

Останавливаюсь так подробно на биографии Константина Ивановича, чтобы доказать — от него к сыну перешла целеустремленность, способность преодолевать трудности, хорошо учиться. От отца унаследовал талант организатора, руководителя. И добрый нрав.

— Моему отцу 98 лет. Он без очков читает, пишет, ходит каждый день десять километров на кладбище, туда-сюда, на могилу к маме. И этим живет. За столом сидит прямо. Гости из-за стола пять раз в туалет сбегают, а он как статуя. Прошу его переехать ко мне. Нет, говорит, не могу твой музей оставить без внимания. Знаете, что он музеем зовет? Те две комнаты, в которых живет. Они с пола до потолка обклеены статьями обо мне. Он говорит, вот какой у меня сын. Такие люди в Грузии еще не рождались. Пишет воспоминания, так хвалит, что даже стыдно…

Отец всю жизнь вставал утром, включал радио, включал телевизор, бритву и еще пел. Бедная мама уши затыкала. Я уже не мог спать.

Просто я сильно пошел в отца, — эту запись я сделал в 2000 году со слов сына, незадолго до смерти Константина Ивановича.

На инженерной стезе Константин Церетели добился некоторых успехов. Его приглашали читать лекции студентам в институте, но защитить диссертацию доктора технических наук, удостоиться звания профессора, каким он себя видел в мечтах — не удалось. Вспоминая о прошлом в свои без малого сто лет, называл себя "большим человеком", "хозяином в Закавказье", "главным инженером Закавказья", на что имел некоторые основания. В руднике поработать, как инженерам-иностранцам, не пришлось. Национальные кадры очень ценились и выпускника Политехнического назначили сразу на руководящую должность.

Началась кочевая жизнь, командировки. Общался молодой начальник с первыми лицами городов и районов трех республик Закавказья, снимал с должности нерадивых, отдавал под суд. Все шло хорошо, но оставался холостяком до 30 лет! Времени не хватало, чтобы ухаживать за невестой. Да и не встретилась она на рудниках и заводах. Родственники заволновались. В доме Вано Церетели квартировал одно время горняк Нижарадзе. У его брата Семена, занимавшего хорошую должность в Хони, выросла дочь Тамара. Нижарадзе знал Константина с детства и пришел к мысли, хорошо бы его женить на племяннице, красавице Тамаре. Братья узнали местопребывание Константина и отправили ему телеграмму с просьбой срочно прибыть по указанному в депеше адресу.

— Наверное, что-то случилось, — подумал Константин и поспешил в Тбилиси. Открыв дверь, увидел за столом братьев Нижарадзе рядом с Тамарой. Так их познакомили. Посидели, выпили, закусили. И оставили молодых в пустой квартире. В ту ночь 1933 года стали они мужем и женой.

После свадьбы через год на улице Крылова, 3, на втором этаже дома рядом с проспектом Плеханова, в центре старого Тбилиси, стало на одного жильца больше. Тамара Нижарадзе, в замужестве — Церетели, родила сына. Мальчика окрестили и назвали по просьбе деда Зурабом.

На простой, казалось бы, вопрос — где родился Зураб Константинович Церетели — советские энциклопедии дают неоднозначный ответ. По одним источникам это произошло в столице, Тбилиси, по другим — в Цулукидзе, как назывался при советской власти маленький город Хони.

Не внесли ясность анкеты и автобиографии, хранящиеся в отделе кадров Российской академии художеств. Там точно такая картина. В одних документах, появившихся с 1979 года, в графе "место рождения" значится Цулукидзе, в других — Тбилиси. Окончательно поможет разрешить загадку дубликат метрики, поскольку оригинал, выданный в загсе так давно — пропал при нередких переездах с квартиры на квартиру.

По воспоминаниям родственников, в Хони дедушка, отец Тамары, ведал местной потребительской кооперацией. Там у него была квартира, где и появился на свет внук, роды которого принял известный в округе акушер, некто Бахтадзе. Поблизости от Хони в деревне Нижарадзе имел собственный дом.

Спустя два года молодая мать родила дочь по имени Нели.

О матери на вопрос: "Кем она была?" — сын отвечает так:

"Тамара Церетели. Грузинка. Княжна. Жила в Тбилиси, очень красивая. А в Москве была певица — тоже Тамара Церетели. С изумительным голосом. Когда была война, она пела на фронте русские романсы. А моя мама получала от фронтовиков письма с признанием в любви. Отец страшно ревновал. Думал, когда его нет, она по телефону с ними разговаривает. Но сильно краснел за свои слова, когда видел, что на конверте со штампом полевой почты адрес выведен рукой солдата. Мама над ним смеялась, а он отвечал: "Вот видишь, что с нами делает ваша красота".

Несли солдатские письма с адресом "Тбилиси, Тамаре Церетели" в руки матери Зураба, потому что она работала на почтамте. По версии Константина Ивановича — управляла делами. По версии сына — сортировала конверты.

И об отце сын не устает рассказывать, убежденный, что желание постоянно что-то делать у него от отца.

— У меня такие гены! У меня работать всегда настроение есть.

За минувшие годы сын создал монументальный словесный образ отца, не заглядывая в документы.

Константин Церетели хотел, чтобы в доме росло много детей, как у предков. Так могло бы случиться. Но Тамара тайком от мужа несколько раз прерывала беременность. Она понимала, несколько детей не поднять при всем желании увлеченного строительством социализма мужа. Большевики не вернули инженерам то высокое положение, какое они занимали в Российской империи.

Трехкомнатная квартира с верандой в 160 квадратных метров была построена дедом, Семеном Нижарадзе, по словам Зураба, "красавцем мужчиной"… Обзавелся этой квартирой он для детей. По советским понятиям квартира считалась большой. Но без удобств. Топили зимой дровами. И жила там не одна, а три семьи родственников. Тамара с мужем и детьми занимали одну комнату. По словам Нели Константиновны, в комнате той 25 квадратных метров. В другой комнате обитал брат Тамары Гигла, Георгий, с женой, сыном Сосо и дочерью Нани. А третья комната досталась одинокой Сашуре, тете Зураба. Жили дружно, как одна большая семья.

Константин Иванович хорошо помнил даты, числа, фамилии, адреса в отличие от сына, мыслящего образами. От Церетели к сыну перешло умение считать. (Про него в Тбилиси сложилась легенда, будто голова Зураба анализирует варианты решений как компьютер).

От Нижарадзе дети унаследовали страсть к искусству. Брат Тамары, Георгий, слыл в Грузии известным художником. Он писал пейзажи и портреты. Моя попытка увидеть его картины не увенчалась успехом в 2002 году. Дочь художника, Нани, показала мне в Тбилиси старые маленькие черно-белые потемневшие от времени фотографии отца и несколько репродукций его картин. По ее словам, "он писал их на продажу". В музеи они не попали, возможно, украшают ныне чьи-то квартиры. Самая большая картина, как ей помнится, навеяна была легендой об основании Тбилиси. Ее заказал ресторан, она висела в зале. Нет больше того ресторана, исчезла картина.