Сердце на палитре - Художник Зураб Церетели - Лев Колодный

Рейтинг составлен искусствоведами радикального толка, не испытывающими приязни к тому, что делает Церетели, и попавшие в одну с ним группу творцы. Их роднит, на мой взгляд, не только мастерство, общественное признание, организаторские способности. У них у всех и талант, и яркая биография, которую я бы назвал парадоксальной. Они причастны к истории.

Да, верховная власть удостоила их особым вниманием. Одних, как Неизвестного и Шемякина, лишала гражданства СССР, вынудила покинуть родину, уехать на Запад, где к ним пришло признание. Другие — прилагали усилия, чтобы отстоять свою индивидуальность на родине. Они заслужили признание публики и верховной власти, присвоившей им звания народных художников СССР.

Но в группу «А1» не попали, не удостоились чести стать "рядом с художниками, признанными с лучшими художниками Запада, чьи работы находятся и у множества коллекционеров, и в музеях мирового уровня".

Но если бы Церетели не был именно таким художником, кто бы позволил ему устанавливать монументы на берегу океанов, Средиземного моря, в лучших городах Европы и Америки? Если бы не был он ярким талантом, кто бы заставил Сикейроса, Шагала, Пикассо, Дали давать лестные оценки? Картины Церетели ныне экспонируются в Третьяковской галерее, разделе искусства ХХ века. Он выставлялся на групповой выставке в центре Помпиду. Сто картин, показанных на выставке в США ранее, американцы намеревались купить. Допустим, Церетели каким-то образом, благодаря высочайшим "организаторским способностям", загипнотизировал власть в Москве и Тбилиси. Но достаточно ли этого магнетизма, чтобы очаровать не знающих русского языка правительства Испании, Франции, стран с высокой художественной культурой? У этих государств достаточно консультантов, разбирающихся в современном искусстве не хуже авторов «рейтинга».

Композиция из пяти монументов Церетели украшает двор университета штата Нью-Йорк. В этом университете ему присвоили звание профессора живописи. Там же — «Прометей». В Нью-Йорке — Георгий Победоносец. В Пуэрото-Рико, как сказано, выбрано место монумента выше статуи Свободы. Все это на земле одной страны. Но она не единственная!

Первый альбом "Зураб Церетели" с монографией профессора Нодара Джанберидзе на грузинском, русском, английском языках издан в Тбилиси в 1975 году.

"В художнике слиты большой талант и необыкновенная трудоспособность, неиссякаемая энергия и постоянный поиск нового", — писал известный грузинский искусствовед и друг Зураба. В альбоме на 219 листах представлены монументальные работы, станковая живопись. По фотографии, препровождающей альбом, видно, что уже тогда светившийся радостью "известный советский художник-монументалист" носил импортную куртку в крупную клетку, рубашку с большими пуговицами. Из-под ее ворота выглядывала косынка в горошек, а ладонь правой руки плотно сжимала трубку, набитую табаком.

Первая краткая монография на русском вышла в Москве год спустя. Ее написал московский искусствовед Юрий Нехорошев. Она появилась в связи с предстоящим присуждением звания лауреата Ленинской премии. Десять страниц текста прилагались к 17 крупным листам иллюстраций. Из них два листа занимала живопись, один лист — фотография мастерской, остальные посвящались монументальным произведениям. Из всего, что там сказано нового, хочу привести слова: "Искусство Церетели музыкально".

Первый большой альбом "Зураб Церетели" с текстом академика Олега Швидковского вышел в Москве в 1985 году, дважды он переиздавался после смерти искусствоведа. Эстафету из выпавших рук принял его сын Дмитрий, академик РАХ.

— Обыкновенный человек не видит того, что видит знаток, который передает свои знания из поколения в поколение. Кто этот знаток? Художник. Обо мне много писал Швидковский-отец. Когда я работал в Пицунде, он приходил и смотрел. В мастерскую, где я писал натюрморты или портреты, он заходил, сидел, и я даже забывал, что он там. И задавал вопросы, ловя момент, когда мне в голову приходили какие-то мысли, и я не мог уже остановиться — говоришь и говоришь…

Говоришь те вещи, которые и сам уже не помнишь к тому моменту, когда работа закончена. Идеи, которые приходят во время работы. Это огромнейшая философия. Эти мысли важно знать тем, кто занимается искусством.

Академическое исследование написано «знатоком» в русле давней методики, все внимание уделявшей творчеству, произведениям. Такое сочинение, рассчитанное на профессионалов, проходят мимо многих фактов биографии, не касается парадоксов жизни, полной страстей, событий и встреч. Нет о моем герое популярной книги, доступной всем любителям искусства, подобной тем изданиям, которые множатся в мире, посвященные Пикассо, Шагалу, Дали.

В 1998 году в связи с выставкой в Новом Манеже издан календарь с картинами цветов — на каждый день. В 2002 году вышел альбом графики, появившийся в связи с выставкой в "Доме Нащокина".

Нелегко ответить на давний вопрос, возникший в Москве: "Кто такой, этот Церетели?", — но попробую:

Это художник, рисующий монументы и скульптуры, монументалист и скульптор, ваяющий рисунки. Поэтому так причудливо сплетаются кольца, литеры, паруса. Они образуют композиции невиданной формы, современной пластики.

Это художник, породнивший объем и цвет, скульптуру и архитектуру, реализм и модернизм. Его творения — сплав русского академизма, грузинского примитивизма и французской школы, они пронизаны фантазией и добродушием, причудливостью, яркостью, ясностью, свойственной детям. На его картинах образы фольклора, литературы и истории, христианства и народной жизни.

Это художник, который постоянно рисует, где бы ни находился: дома, на заседаниях, в пути, на отдыхе.

— Сколько себя помню, я всегда рисовал. Для меня это образ жизни".

Этот художник, исповедующий принцип "искусство для искусства", живописец, проявивший себя монументалистом. Ему послушен любой пластический материал, любая техника. Он создал памятники, обелиски, объемно-пространственные композиции. Ему принадлежат большие и малые формы в бронзе, металле, камне, эмали, мозаике, стекле, ткани…

Этот художник собрал коллекции картин и рисунков. Его собрание позволило создать в Москве первый музей современного искусства. В нем при открытии не выставил ни одной собственной работы, хотя стены его домов не вмещают массы картин и рисунков.

Это художник, который объединил вокруг себя мастеров всех поколений, направлений и стилей, ветеранов и молодых, патриотов и космополитов, реалистов и модернистов.

Это художник, который каждый день занимается делами Российской Академии художеств в должности президента. Проблемы хозяйственные, финансовые, административные отнимают львиную долю времени и сил.

Этот художник придал дизайну государственное значение в стране, где данный вид творчества выводился за черту искусства. Он рисует ворота, ограды, кресты, фонари, создает фонтаны, интерьеры зданий. Спектакль и новогоднее представление оформил сценограф Церетели.

Этот художник осмысливает любое пространство, попадающее в поле его зрения по долгу службы или по праву собственности, будь то государственная Академия или частный дом. На его средства возрождены "Дом Губина, "Дом Долгоруковых" в Москве. Под крышей старинных особняков возникли музей современного искусства и крупнейшая в современной Москве "Галерея искусств Зураба Церетели". Сооружение юридически принадлежит инвестору, но фактически передано в пользование Академии. Запущенная германскими дипломатами усадьба на Большой Грузинской улице заполнилась картинами, статуями. Это фактически еще один московский музей одного автора.

Это художник, который написал тысячи картин, но не продает их. Он порой дарит пейзажи и натюрморты гостям и благотворительным аукционам.

Это художник, который может рисовать и одновременно вести заседания, принимать решения.

…Он сидит за столом президента Академии и рисует. Вокруг сотрудники. Бухгалтер докладывает о запутанном деле. Монолог не прерывается долго. Кажется, его не слушает, занят графикой. И вдруг на бухгалтера падает град вопросов:

— Кому платили?

— Что она сказала?

— Кому отдали?

— Как позвонить?

После звонка все продолжается в том же ключе. Рисует и слушает, принимает очередной доклад, делает очередной звонок, решает очередную задачу, связанную с выставками, поездками, наградами академиков, с делами институтов и музеев.

Это художник, который больше чем художник, исповедующий принцип чистого искусства.

Церетели много сделал для Москвы. Монумент у Тишинского рынка. Обелиск, музей, храм, "Трагедия народов" на Поклонной горе. Петр Первый на Якиманке. Храм Христа на Волхонке. "Охотный ряд" и фонтан на Манежной площади. Зоопарк на Пресне. Музей на Петровке. Галерея искусств на Пречистенке. Дом на Большой Грузинской, — вот сооружения и адреса города, связанные с его именем. Поэтому, занимаясь "улицами и лицами Москвы", не будучи искусствоведом, я решился написать книгу о художнике. Его картины и изваяния переживут нас. Они ставят их автора в ряд с фигурами, заслужившими право на пристальное внимание современников и потомков.