Девушка с татуировкой - Эбби Грин

– Поверь мне, любимая, я тоже очень этого хочу, но ты все еще очень нежна и уязвима. И нам нужно думать о контрацепции. Но не переживай… Я не всегда буду таким рассудительным.

Сейдик развернул ее, чтобы намылить спину, и застыл в изумлении.

– У тебя есть татуировка? – спросил султан.

Да, у нее действительно была татуировка прямо над ягодицами, и Самия совсем забыла о ней.

– Да, у меня есть татуировка. В это так сложно поверить? – Она озорно улыбнулась.

Сейдик ошарашенно смотрел на свою жену, и выражение его лица рассмешило Самию.

– Откуда она у тебя? – допытывался он.

– Мы с подругами сделали татуировки в Нью-Йорке, прямо перед путешествием. У каждой из нас – свой рисунок, означающий нечто важное.

Сейдик выключил душ и принялся вытирать Самию полотенцем.

– Что с тобой? – нерешительно проговорила она. – Неужели ты настолько удивлен?

Сейдик постарался придать своему лицу беззаботное выражение, но ему это не удалось. Странно, он чувствовал себя преданным. Татуировка. Самия продолжала пристально смотреть на него. Ее мягкая кожа блестела так соблазнительно…

Он приказал себе собраться с мыслями и криво улыбнулся.

– Татуировка как-то не вяжется с образом серой мышки, которая пришла ко мне в кабинет месяц назад.

Самия залилась румянцем и отвела взгляд. Ее реакция немного успокоила Сейдика. Он приподнял ее подбородок и заглянул в глубокие голубые глаза. Пытаясь не сорвать с нее полотенце и не сделать того, о чем она молила пару минут назад, Сейдик мрачно спросил:

– Что она означает? – Его голос прозвучал резче, чем он хотел.

– Это китайский иероглиф, означающий силу.

– Давай поужинаем, и ты расскажешь мне, зачем тебе понадобилась такая татуировка.

Самия вернулась в комнату и, немного поколебавшись, надела тунику. Она не сняла полотенца до самого последнего момента. Очевидно, его жена не привыкла к подобного рода интимности. Сейдик понял, что просто уже перенасытился женщинами, которые не стеснялись своей наготы. Смотреть на смущенную обнаженную Самию было все равно что наслаждаться соблазнительным стриптизом.

Пока Самия одевалась, ему в глаза снова бросился китайский иероглиф. Сейдик был вынужден признать, что татуировка возбуждала его. Рисунок находился как раз на изгибе ее ягодиц – на очень интимном месте, и его мог видеть только самый близкий человек.

Через час они уже сидели на террасе под открытым небом, этажом ниже их спальни. Вокруг мерцали свечи, охлажденное белое вино сверкало в изысканных бокалах.

Самии очень нравился их скромный стол – простой, без скатерти, выложенный мозаикой из ракушек.

Шелк туники приятно ласкал кожу. Единственным желанием сейчас было подняться в спальню, лечь на огромную кровать и прижаться к мужу, чтобы ничто не разделяло их.

Султан взял в руки бокал и посмотрел на Самию. Ему хотелось понять, о чем она думает.

– Итак… Расскажи мне, для чего тебе понадобилась сила?

Самия вытерла рот салфеткой и взглянула на мужа. В мерцающем свете свечей он был похож на благородного арабского принца из волшебной сказки. Она вздохнула. Сейдик ждал ответа.

– Я ведь рассказывала тебе о своей мачехе?

– Немного. Ты не ладила с ней?

Самия кивнула и глотнула вина.

– Многие годы из-за ее влияния я чувствовала себя слабой, и только тогда, перед путешествием, я ощутила в себе толику сил. И я решила запечатлеть их на своем теле. – Она грустно улыбнулась Сейдику. – Алеша возненавидела меня с первого взгляда по разным причинам, но в основном потому, что я была похожа на свою маму. Все прекрасно знают, что моим родителям повезло – они по-настоящему любили друг друга. Отец каждый день вплоть до своей смерти посещал могилу мамы. – Самия скривилась. – Алеша всегда убеждала меня, что отцу сложно находиться рядом со мной, потому что я так похожа на мать. Потому что я виновата в ее смерти.

– Самия…

Она жестом прервала султана, не желая слышать в его словах жалость.

– А уж находить людские слабости она умела. Она постоянно указывала на то, как сильно я отличаюсь от других, подрывала мою уверенность в собственных силах. Ситуация осложнилась еще и тем, что она рожала девочек и не могла подарить мужу наследника, который мог бы соперничать с Каденом. – Голос Самии стал монотонным, как будто она пыталась спрятать эмоции. – Я начинала заниматься чем-то, что мне нравилось, Алеша запрещала мне. Между нами велась нескончаемая война, и я проигрывала битву за битвой.

Самия подняла глаза и, к своей радости, не увидела следов жалости на его лице. Ее сердце забилось быстрее.

– Все считают ее милой, но на самом деле Алеша – злой и жестокий манипулятор. Она знала, что мой отец не любил ее. Однажды мне нужно было играть сольный концерт на фортепьяно для отца и его важных гостей на большом банкете… – Самия замолкла.

Зачем она вообще рассказывает Сейдику эти скучные детские истории?

Но султан наклонил голову и произнес:

– Продолжай, Самия. Я хочу послушать.

Проклиная себя за то, что вообще подняла эту тему, она с неохотой продолжила:

– Я несколько недель практиковалась на фортепьяно своей матери. Перед тем как выйти замуж за моего отца, она собиралась стать музыкантом. Так я хотела стать к ней ближе, но у меня, конечно, нет такого таланта, как у нее. – Самия замолчала и покраснела, чувствуя себя глупо, но Сейдик продолжал пристально смотреть на нее. Его взгляд ободрил ее, так что Самия сделала глубокий вдох и продолжила: – Алеша отвела меня в сторону и наговорила кучу гадостей. Я не помню точно ее слова, но играть я тогда не смогла. Я не вспомнила ни одной ноты. Кадену пришлось взять меня на руки и унести. Я не только подвела отца, выставила его на посмешище перед гостями и осквернила память мамы. С тех пор я не садилась за фортепьяно. – Самия хмурилась все больше. – Сейчас это звучит так приземленно и несерьезно, но в тот момент казалось важным. В конце концов, мое детство было ничем не хуже, чем у других.

– Нет, это не так, – произнес Сейдик. – Когда ты ребенок, все важно. В этом возрасте что угодно может отразиться на тебе в будущем.

– Почему ты так говоришь?

Султан стиснул зубы.

– Потому что это – правда. Мой отец вымещал злобу на мне и моей матери. Однажды я видел, как он настолько сильно ударил мою маму в живот, что она упала на пол и начала истекать кровью. Я хотел помочь ей, но только попал под раздачу.

Самия ахнула:

– Как он мог так поступать с тобой? С твоей мамой? Позволять тебе смотреть на это?

Сейдик мрачно улыбнулся:

– Он хотел, чтобы я знал, как нужно поступать с непокорной женой. С женой, которая не хотела больше рожать ему детей.

Самия покачала головой, чувствуя, что ей становится нехорошо.

– Но ты не способен на такие вещи. Сколько тебе было?

Сейдик вздрогнул:

– Около пяти.

– Сейдик, это ужасно. Из-за этого у тебя нет братьев и сестер?

– Нет. Моя мать больше не рожала по вине отца. Пока она была беременна мной, отец спал с другими женщинами и потом наградил ее какой-то болезнью, передающейся половым путем. После этого она боялась заниматься с ним сексом, а он был слишком горд и отказался от лечения. В результате стал бесплодным.

Сейдика вновь охватило отвращение при воспоминании об отце. Какого черта они вообще говорят на эту тему?

– Поэтому ты сделал тесты? Чтобы узнать, не бесплоден ли ты? И матери ты не можешь смотреть в глаза из-за отца? Потому что не мог защитить ее?

От вопросов Самии у Сейдика скрутило живот. Как будто из-под ног выбили почву. Ее большие выразительные глаза проницательно смотрели на него. Султан положил салфетку и решительно произнес:

– Думаю, на сегодня хватит разговоров.

Сейдик поднялся и навис над столом. Он выглядел отстраненным и гордым. У Самии защемило сердце. Она зашла слишком далеко со своими расспросами. Он явно злился на себя за то, что открылся ей.

Хотя она и сама рассказала слишком много.

Сейдик протянул руку, и она охотно пошла с ним в дом.

Самия положила голову на грудь мужа и слушала, как ровно бьется его сердце. В голове промелькнула одна мысль.

– Теперь ты пользуешься презервативами… – осторожно начала она.

Подняв голову, она посмотрела на Сейдика и внезапно залилась краской. Только что они настолько страстно занимались любовью, что она до сих пор парила где-то в облаках блаженства. И вдруг ее охватила печаль – это райское блаженство не продлится долго. Скоро ее бесконечные вопросы и неопытность надоедят султану, если он уже не сыт по горло всем этим. Самия ненавидела эту жалость к самой себе.