Поднятые до абсолюта (СИ) - Денисова Ольга

— Ну, это было давно, — доктор усмехнулся в усы. — Я всего лишь опасался недостатка средств. Меня не тяготит работа в клинике, и оплачивают ее достойно.

— Эх, господа, — Инда откинулся на стуле и расправил плечи, — как интересно жить! Особенно в наше время! Когда я был мальчиком, никто и не подозревал о появлении авто или трамваев. К слову, хотел рассказать о новом проекте. Это не для прессы, но распускать слухи уже можно: речь идет о преобразовании света в тепловую энергию. Наши дети забудут об отоплении дровами и углем. Надеюсь дожить!

— Серьезно? Опыты увенчались успехом? — переспросил доктор.

— Ну, не совсем так, как рассчитывали изначально… Но фотонные усилители теперь реальность, и, кстати, один из них установлен на верхней площадке Тайничной башни. Страшное оружие, я вам скажу… Беспросветный лес можно выжечь за два-три дня. А вот использовать этот прибор для нагрева предметов пока слишком дорого. Сегодня пятнадцать минут работы фотонного усилителя погасят свет во всей Славлене на несколько часов. Но, — Инда улыбнулся, — когда-то никто не верил и в магнитные камни!

— Инда, ты напросился на тост, — улыбнулся отец, — я предлагаю выпить за чудотворов. За их силу и мудрость. За то, что солнечные камни вошли в каждый дом. За то, что магнитные камни вращают колеса насосов, станков и авто. И за будущее тепло.

— Прекрасно, — кивнул доктор, поднимая бокал. — Йера, ты умеешь красиво говорить. Надеюсь, в верхней палате это ценят.

— Спасибо, Йера. Хотя я и считаю собственные заслуги скромными, мне все равно приятно. — Инда поднял бокал, но немедленно его опустил. — А почему взрослый парень за столом давится компотом? Так не годится.

Отец растерялся, посмотрел на Йоку, потом на дворецкого, который ему кивнул.

— Мне кажется, детям вредно пить вино, — вставила мама, которая до этого не вмешивалась в разговор мужчин.

Отец снова взглянул на дворецкого, словно искал у него поддержки, и неуверенно сказал:

— Вообще-то ему уже четырнадцать… У чудотворов четырнадцать лет — возраст посвящения, совершеннолетия, я ничего не путаю? — отец повернулся к Хладану.

— Совершенно верно, — ответил Инда. — После инициации чудотвора считают полноправным членом клана, и я в четырнадцать лет сидел за столом наравне со всеми.

— Может быть, организм чудотвора устроен иначе, — снова попробовала возразить мама, — и вино ему не вредит?

Дворецкий поставил напротив Йоки высокий бокал, но после маминых слов помедлил наливать вино.

— Вино не вредит никому, если употреблять его умеренно. На севере просто не сложилась культура пития, какая существует в южных странах, как в Элании и особенно в Стерции — родине виноделия. — Йоке показалось, что Инда говорит это специально для него. — Ясна, перестань ворчать. Йера предложил выпить за чудотворов, и я до сих пор на это рассчитываю.

Дворецкий, глянув на отца, налил Йоке половину бокала. Забинтованной рукой держать тонкое стекло было не так удобно, как стакан, но Йоке это понравилось — какой подросток не мечтает поскорей стать взрослым? Он не в первый раз пробовал вино и старался притвориться, что оно ему по вкусу, — ведь только дети не понимают вкуса вина.

— За чудотворов! — повторил отец, снимая неловкость. Все поднялись с мест, соединяя бокалы в центре стола по старой северной традиции. И Йока — вместе со всеми, как будто всю жизнь только и делал, что пил вино.

— Как приятно оказаться в кругу земляков, — сказал Инда, усаживаясь на место. — В Элании, например, только приподнимают бокалы, и мне каждый раз чудится, что меня хотят отравить.

— Почему? — спросил Йока и прикусил язык: как-то по-детски это прозвучало. Это Мила задает свои бесконечные «почему?», а он давно вышел из этого возраста.

— Наша традиция соединять бокалы происходит от древнего обычая переплескивать вино из кружки в кружку в знак того, что оно не отравлено, — пояснил Инда, нисколько не удивляясь вопросу.

— Мне кажется, на юге такой традиции возникнуть не могло, — доктор Сватан вытер губы салфеткой, — ведь в древности там использовали глиняную посуду, а не деревянную. Попробуйте столкнуть две глиняные кружки так, чтобы вино переплеснулось из одной в другую, — они разобьются.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Интересное наблюдение, — кивнул Инда, — действительно. А я никогда об этом не думал. И в связи с этим тоже хочу предложить тост: за лес. За наш Беспросветный лес — он наш ужас, наш враг и в то же время наш кормилец. На Севере он питает силой чудотворов, как в Элании — море, в Натании — горы, а в Исиде — пустыня. Красиво сказал, а?

Он снова подмигнул Йоке.

— Красиво, — подтвердил отец, — я согласен за это выпить.

— Следующий тост, я чувствую, будет за росомаху, — проворчала мама. Она никогда не любила лес и старалась не упоминать его всуе.

— Ясна, росомаха — всего лишь часть леса, безобидный и премилый зверек, — сказал отец, — право, смешно приписывать ей все зло, совершаемое в этом мире, это не более чем персонаж детских сказок.

— Народные сказки — это мудрость прошлых поколений, — сдержанно возразила мама.

— Ну, не надо приписывать народу слишком много мудрости, — ответил Инда, — народ когда-то считал, что Солнце кони везут по небу в колеснице, но мы же не будем в это верить, не правда ли?

— Я верю в науку, — согласился с ним доктор, — и тоже хочу выпить за лес.

Потом они выпили за науку, за солнечные камни, за светлое будущее для всех в Обитаемом мире — Йока почувствовал головокружение и желание поговорить. Ему это не понравилось: он словно перестал принадлежать самому себе, отвечать за свои слова и поступки. Ему хотелось сбросить с себя эту странную пелену, избавиться от ощущения наваждения. И вместе с тем он понял, почему взрослые любят пить вино: разговоры за столом становились все более веселыми, глаза сияли, лица покрылись румянцем. Мама уже не сердилась, а смеялась. И в то же время — Йока понял это по глазам — никто себя не потерял, никто не ощущал такого же наваждения, как он. Наверное, мама была права и детям пить вино действительно вредно.

Из дневников Драго Достославлена

(конспект Инды Хладана, август 427 г. от н. э.с.)

Конечно, в культуре Млчана уступает старым южным цивилизациям Исподнего мира, как это и должно быть с северной страной, где суровый климат заставляет людей бороться с природой в ущерб их духовному развитию. (Пространные и сомнительные рассуждения о развитии северных и южных цивилизаций. — И. Х.) Кроме того, как я уже говорил, многие и многие лиги этой земли покрыты непроходимыми лесами, делающими передвижение по ней трудным, долгим и опасным.

Но это вовсе не варварская страна. Множество торговых городов стоит здесь по берегам рек, мощеные дороги связывают Млчану с соседями на западе и юге, храмы Предвечного в городах строят из камня, а в селах — из дерева. (Многословное описание архитектурных особенностей храмов Млчаны в сравнении с храмами нашего мира и южных стран Исподнего мира. — И. Х.)

Столица Млчаны стоит на лигу выше по течению реки, чем в нашем мире столица Северского государства — Храст. И название этой столицы — Хрустов или (ныне) Хстов, что снова наводит нас на размышления о связи меж нашим миром и Исподним. И река, на которой стоит столица, зовется здесь не Лудоной, но Лодной. Столь поэтичное название напоминает мне не только о ло́дьях, бороздящих ее просторы, но и о зимнем холоде Млчаны — а зимы тут не менее суровы, чем у нас. (Две страницы поэтических описаний суровой зимы, изобилующих метафорами. — И. Х.)

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

11 декабря 79 года до н. э.с. Исподний мир

Зимич проснулся поздно, когда серый зимний свет набрал полную силу. Сны его были путаными кошмарами: искаженные ненавистью лица кружились в мареве дымившегося снега, змеиные языки касались лица, тело захлестывали упругие чешуйчатые хвосты, ядовитые зубы смыкались на горле, руки с ножами тянулись к сердцу, слова проклятий гремели в ушах.