Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Антон негромко застонал.

– Сейчас, сейчас, – успокаивающе пробормотал Кароль. Снова торопливо размял пальцы, попробовал прощупать энергетическую оболочку страдальца. И снова – ничего!

Капитан Хиббит озадачился. Не может же быть у этого человека такой крутой защиты! Ведь он не маг! Да и потом, любую защиту можно почувствовать…

Он повторил все заново, и опять без малейшего результата.

Капитана прошиб холодный пот. Что такое? Он окончательно утратил уменье?

Кароль выпрямился и оглянулся на Михаила Анатольевича.

Тот как раз в этот момент сам опустил руки, и на лице его Кароль увидел такое же недоумение, какое испытывал сам, – граничащее с испугом.

– Ничего не понимаю, – встретившись с ним взглядом, сказал Овечкин и попытался принять спокойный вид. – Ни-че-го! Отойдемте-ка в сторонку, капитан.

Каролю сделалось чуточку легче, когда он понял, что не одинок в своей беспомощности, и, стало быть, дело не в его уменье.

– Заклятья нет, – продолжил Михаил Анатольевич, когда они отошли. – Импульсов нет. Энергии нет. Руки – как не мои. Что это значит?!

– У меня то же самое, – признался Кароль.

И чувство облегчения его исчезло без следа – как только до капитана дошло, что это может означать.

У Овечкина, похоже, мелькнула такая же мысль. Он нервно огляделся по сторонам.

– Надо попробовать что-нибудь другое…

…В течение следующих двадцати минут они перепробовали все. Телепатия не работала, телепортация тоже. Попытки сотворить что-либо из воздуха завершились полным провалом. Не действовал ни один вид магии.

Под конец Михаил Анатольевич, достав волшебный кубик, попытался даже открыть проход обратно на Землю, но кубик был мертв.

Капитан Хиббит с горя полез за своей заветной фляжкой, в которой никогда не кончался коньяк. Она оказалась пустой…

Антону между тем становилось все хуже. Он уже не сидел, а лежал. Перестал чихать и начал задыхаться. Вероника сидела рядом с ним, беспомощно гладила по голове и в кои-то веки молчала. Только с надеждой посматривала на обоих магов.

– Все ясно, – уныло сказал Овечкин, рассматривая свои руки. – Кажется, мы больше не волшебники. Ох… неужели ваш недруг все-таки выследил нас и успел навредить в последний момент? Другой причины я просто не вижу. Худо дело… без магии мы пропали. Нам не выбраться отсюда. Да еще…

Он посмотрел на задыхающегося Антона.

– Вы случайно не знаете каких-нибудь немагических методов лечения, капитан? Вроде китайского массажа или чего-нибудь в этом роде?

– Нет, – вздохнул Кароль.

– Увы, я тоже. Но попробую. Вроде бы на руках должно быть полно всяких точек…

Овечкин подошел к Антону, сел рядом и взял бедолагу за руку. Но не успел он найти и одной точки, как на песчаной дороге, что вела к городку под холмом, неожиданно послышались чьи-то громкие, возбужденные голоса и буйный смех.

«Начинается», – обреченно подумал Кароль и обернулся взглянуть на эту новую напасть. Ничего хорошего от жизни ждать уже, кажется, не приходилось…

На холм, весело переговариваясь, поднималась целая компания. Впереди шел нарядно одетый юноша – в красном бархатном камзоле, шитом золотом, в шляпе с перьями и со шпагой на боку. За ним следовали еще четверо, по виду – сущие головорезы, все в шрамах, с загорелыми дочерна лицами. Эти были постарше и одеты попроще – в цветные шаровары с широкими кушаками и короткие кожаные безрукавки, зато у каждого за поясом торчало по паре огромных дуэльных пистолетов и по кривому ножу.

Нарядный предводитель заметил незнакомых людей на холме первым. Он замедлил шаг, негромко сказал что-то своим спутникам. Те немедленно затихли, посуровели и подобрались.

Затем вся эта не слишком приятная толпа молча, не сводя глаз с незадачливых путешественников между мирами, продолжила подъем и остановилась метрах в десяти от них. Предводитель вздернул подбородок и строго вопросил, обращаясь к Каролю:

– Куи вусэтас?

Глава 8

«Только этого и не хватало! – с тоской подумал капитан. – Языковый барьер. И как, позвольте узнать, мы будем объясняться?»

– Рипундес а кестин! – потребовал юнец в бархате, хватаясь за рукоять шпаги.

– Боюсь, что мы вас не понимаем, – развел руками Кароль, стараясь выглядеть как можно более дружелюбным.

– Датрис! – немедленно загалдела вся компания. – Парлис атраман! У, ригар! Тут блондас!

Предводитель нахмурился.

– Проблимон вусэта лиспиан ду ру Аллибелли? – рявкнул он и потянул шпагу из ножен. – Арит лис!

Капитан Хиббит решительно не знал, что на это ответить. Переговоры явно зашли в тупик, и близилось время военных действий. Будь его магическое уменье при нем, такой проблемы не возникло бы – углубленный телепатический контакт, которому его обучили в свое время наряду с обычным, давал возможность общаться на любом языке, не зная ни одного слова. Причем иномиряне даже не догадывались, что разговаривают с чужаком. Но и это уменье куда-то подевалось вместе с остальными… с уменьем, например, расшвырять всю эту братию легким движением руки. Да, не везет, так уж не везет!

Овечкин и Вероника тоже пребывали в растерянности. Аборигены меж тем стремительно начали окружать всех четверых и, судя по выражениям лиц, вовсе не с мирными намерениями.

Капитан Хиббит, показывая врагам пустые руки, шагнул поближе к своим спутникам. Михаил Анатольевич оставил Антона и вскочил на ноги, намереваясь защищать даму.

– Сопротивляться не надо, – выдавив из себя улыбку, сказал ему Кароль. – Целее будем.

Овечкин кивнул, соглашаясь, но не отступил.

Помощи, казалось, ждать было неоткуда.

Однако она пришла – с совершенно неожиданной стороны.

Сначала откуда-то из-под ног донесся короткий, лающий кашель, потом хриплый, задыхающийся голос произнес с длинными паузами:

– Ну… не сом па… дезэспион.

Кажется, это по-французски?! «Мы не шпионы»? Кароль с изумлением уставился на Антона. Тот, с превеликим трудом оторвав голову от земли, смотрел мутными глазами на юнца в бархате. И выговаривал из последних сил:

– Ну… сом арривэ… данзотр монд… Де ля Терр…

– Кье? – удивленно спросил юнец.

Но Антон снова уронил голову и, похоже, потерял сознание.

Молодой предводитель властно махнул рукой своим соратникам, останавливая их. Быстрым шагом подошел к Антону, опустился на колени и заглянул в лицо. Потом кивнул и сказал:

– У, ливирис, – или нечто в этом роде.

После этого он подозвал парочку головорезов и оживленно затараторил, отдавая какие-то приказания. Один бандит извлек из-за пазухи увесистую флягу и протянул ему. Второй в знак понимания энергично кивал головой.

Кароль напряженно вслушивался в звуки чужой речи. Как ни странно, язык и впрямь походил на французский, знакомый ему из школьного курса, но казался исковерканным до неузнаваемости.

– Уси апор шуаль! – закончил юнец. – Нин, до шуалес!

Бандит в последний раз кивнул и стремительно помчался бегом вниз по дороге. Остальные трое слегка расслабились, но тем не менее не сводили глаз с подозрительных незнакомцев, следя за каждым их движением.

А предводитель отвинтил крышку фляги, мягко отстранил всполошившуюся Веронику, сказав: «Пурдон, мидам!», и принялся вливать в Антона какой-то напиток, похожий на красное вино.

Голова у Кароля закружилась.

Ничего другого, кроме как «пардон, мадам» эти слова юнца означать не могли. Чудно, конечно, обнаружить в другом мире подобие одного из земных языков, но чего только не бывает на свете! Предки нынешних французов вполне могли в незапамятные времена перебраться из Арриго на Землю – через какой-нибудь из существовавших тогда во множестве естественных проходов между мирами. Или наоборот, в Арриго проникли с Земли французы и положили начало новому этносу…

Он принялся лихорадочно припоминать слова и фразы, сохранившиеся в памяти со школьных лет. Молодец, однако, Антон – даже в таком плачевном состоянии сумел сообразить и ответить!

Овечкин повернул к нему голову.

– Вы, кажется, тоже понимаете, что они говорят?

– Не совсем, – сказал Кароль. – Но попробую объясниться.

Он шагнул к предводителю, вежливо кашлянул и спросил по-французски:

– Месье, что происходит с нашим другом?

– Что? – спросил в свою очередь тот, если, конечно, слово «кье» означало именно это.

– Он заболел внезапно, – сказал Кароль. – И мы не знаем, почему.

Юнец бросил на него быстрый взгляд из-под своей широкополой шляпы.

– Трава ливирис. Когда она цветет, многие болеют, как ваш друг.

Кароль понял всего пять слов из десяти, но смысл все же уловил и обрадовался.

– Значит, у вас есть лекарство?

– Да, конечно. Сейчас его привезут, – все на том же ужасном наречии отвечал юнец. И кивнул в сторону бесчувственного Антона. – Он сказал правду? Вы пришли из другого мира?

– Уи, – кивнул Кароль. – Это чистая правда.