Командировка - Вадим Денисов

— Тихо сходим, медленно. Давай опустошайся быстрей, и садимся, слушаем.

Медики так велели, строго-настрого. Неизвестно, как отреагирует организм на перенос. Потому надо дождаться возможной реакции, осторожно, без азарта. Если она будет, конечно, реакция эта. Заструилось в стороне! Ничегосик себе насосик! Он что, сутки по малой нужде не ходил? Вот трахома, так ведь и меня, оказывается, подпирает, что за фокусы, я-то точно все предусмотрел, процедуру перед стартом выполнил! Вот она, реакция номер один: ураганный всплеск обмена веществ, организм напрягался не на шутку. Наконец мы сели, спиной к спине, видим все пространство. Лицо горит, сука… А ведь прохладно вокруг, даже холодно! Снял с руки японские часы с метеостанцией: альтиметр, термометр, барограф пишет суточный график давления, каждые два часа — отметка. Положил часы на деревяшку: пусть датчик остынет, схватит правду.

— Слушаем, — шепнул я.

Тихо, как в склепе.

Только не вздумайте сразу поверить тишине в такой ситуации — это обманка, абсолютной тишины в живом мире не бывает. Чтобы даже новичку начать слышать очень слабый звуковой фон, нужно просто посидеть в такой тиши не менее десяти минут. Не шевелясь. При хорошей тренировке и умении концентрироваться начинаешь слышать почти сразу. На такое способны лишь подготовленные люди, опытные охотники, например, привыкшие сидеть в засаде. Тихо посидишь, напрягая ухи, — все начинаешь слышать! Фокус в том, что нужно реально успокоиться, иначе пульс и звон в ушах все заглушат.

Не звенит и не щелкает в голове, перепада давления на перегоне не было. Пульс — да, чуть учащенный. А мы его успокоим… Вдох-выдох… Вот так.

Птицы. Вороны. Далеко.

Я поднял левую руку и плавно покачал кистью, словно крылом, Мишка согласно моргнул. О! А это собачка, тут и напрягаться не надо! Тоже далеко, но лай на то и есть лай — чтобы слышали враги. Донеслось цокотанье-щелканье какого-то зверька — скорее всего, это белка. Хорошо, звери и птицы на поверхности есть. А люди? Людей пока не слышно, как и техники людской. Даже вдалеке ничего не жужжит.

Действуем строго по плану. Так, включаю сотовый, старенькую «нокию» с очень мощным приемником и емким аккумулятором. Планшет пока не нужен. Свою рацию — на сканирование по всем диапазонам, навигатор GPS-Глонасс на прогрев, хай его ищет спутники.

Через шесть минут я решил, что хватит, замерзнем, пора утепляться.

— Оружие и утепляемся.

Мы по очереди вскрыли рюкзаки, быстро достали куртки, надели — вот так оно лучше будет! Теперь теплые носки, вкладыши пихать пока не стоит — плюс семь на термометре, не фатал. Прогрелось. Скорее всего, ночью было около ноля, ребята, и это плохо. Если на Земле сейчас, как и на Платформе, начало мая и Черное море действительно рядом, то Большая Задница на него точно присела. Где перчатки любимые? Вот они, перчаточки мои… Краги — это, конечно, удобно и красиво, только при ноле с голыми пальцами много не наработаешь, теряется чувствительность. Повыпендриваешься немного, и артрит обеспечен. Кроме того, краги — это еще и понтово. Нам понты не нужны, мы сейчас типа охотники и рыболовы, возвращаемся с поля до хаты. Никакого камуфляжа, одежда, хоть и полевая, но гражданская, темно-зеленая. Дорогая, кстати.

Через несколько минут мы разошлись по помещению.

Дом был похож на старинный особняк, в наши дни приспособленный для коммерческих нужд, — это первое, что просится на ум. Наверное, постройка середины двадцатого века, в моем родном Городце подобных немало. Неужели Городец?!

— Гоб, это что, Нижний?

— Далеко не уверен, Костян, — сразу ответил напарник из дальнего угла, где что-то перебирал, сидя на корточках. — Запахи-то южные.

Черт, да и я чувствую! Платформа ведь что есть? Стериль. За годы тамошней жизни, большая часть которых проведена не в Замке или в поселках, органы чувств прочистились, настроились и научились «ловить молекулу», как говорит Шамилька Бикмеев. Городской житель и близко на такое не способен. Обоняние, слух и зрение, отвыкшее от мониторов-убийц и натренированное на горизонтах и далеких абрисах, — все работает надежно, как у кроманьонца. Плюс профессиональная чуйка сталкера, не раз и не двадцать спасавшая нам жизнь и здоровье. Втянул еще раз, неглубоко, вдумчиво — точно, есть в воздухе что-то медовое, пряное, цветочное. Вроде даже морское чую.

Четыре колонны, поддерживающие потолок, сохранились хорошо, две несущие стены держат второй этаж у перекрестья плана. На втором этаже есть целые помещения, их видно через разобранные перекрытия. На первом же этаже никаких внутренних помещений не осталось, лишь зубастые кирпичные полосы лежат на полу, под обрез: демонтировали достаточно аккуратно. А что, кирпич отменный, наверняка уже получил вторую жизнь на частных подворьях.

— Плановая реконструкция объекта, — вслух решил я, задрав голову.

— Командир, смотри, что я тут нашел! — не ответив, позвал меня Мишка, что-то разглядывающий на боковой стене возле одного из входов.

В этом месте современная отделка сохранилась почти полностью. Что там его зацепило?

На стене висела в рамке под стеклом репродукция формата АЗ, копия старинной цветной фотографии. Дом, елки! Наш дом, сто пудов! Все тот же крест в плане, два этажа… Красивые карнизные наличники, резные, фигурные. Надпись на фотографии гласила:

«С. М. Прокудин-Горский. Дом управления фермы. Снимок сделан между 1905 и 1915 гг.».

— Кто такой, знаешь? — спросил Гоб.

— Не-а. Дореволюционный фотограф какой-то.

— Гениально, кореш, открывай тушняк! И Демченко на трубу не позвонишь… А ведь это наш домик, — заметил Мишка, почесав голову. — С чего бы другой подобный на стенку кабака вешать?

— Это точно.

— Купил кто-то?

— Купил и законсервировал, пока вопрос с властями не решит, — ответил я.

Обычная практика. Забашлял какой-нибудь барончик местечковый кому и сколько надо да и забрал за копейки. Все как положено, с обязательством перед властями отреставрировать и полностью восстановить исторически значимый объект в первоначальном виде. После этого обычно ни хрена делового не происходит, зато слезливые письма и телеги исправно идут в мэрию и управление архитектуры: «Не получается у меня! Пятая попытка, кучу денег сжег! Слишком все старое, слишком ветхое, надо сносить!» Параллельно идет нормальный подмаз. Через год владелец получает вожделенное заключение об «обстоятельствах неодолимой силы» и решение-разрешение ничего не реставрировать, а «выстроить заново». И пошла малина! Даешь новострой от души, сауны-джакузи, бассейны и встроенные гаражи… Сплошное скотство.

Надо выходить на улицу, первично прокачивать обстановку вокруг. Опять все по плану — впереди у нас очень короткий разведвыход. Первый.

Сомов подошел к центральному входу, что побольше и пошире, толкнул, покачал. Фиг, забито плотно. В принципе Гоблину такое вынести — раз плюнуть, вот только грохоту многовато будет. Центральные крыльцо обязано смотреть на видное место, а оно нам надо — появляться на свет божий чертями из табакерки? Тишина вокруг еще не означает со стопроцентной гарантией, что поблизости нет людей. Бабки с дедками умеют отлично медитировать на завалинках, неподвижно и бесшумно. Погода, правда, такой медитации не способствует, да кто их знает, местных… Группе же надо проскользнуть тихо, без проявки. Влиться в пространство незаметно, как простым мирным людям, а там посмотрим.

Особняк может стоять наособицу, посреди запущенного вишневого сада. Или на возвышенности, снисходительно поглядывая на поселок внизу. Потому и машин не слышно. На всякий случай выплеснемся с одними лишь пистолетами под рукой, чтобы людей не пугать. Влюбленных гуляльщиков, например, — они вишневые сады очень уважают.

Вход, что напротив, выглядел гораздо перспективней в плане взлома, Сомов сразу пошел туда, а я постоял, послушал у двери. Ничто не настораживает. Вскоре напарник помахал мне рукой — мол, вот оно, счастье, щас сломаем! Мишка еще раз посмотрел в щелку.

— Кусты густые! И бетонные ступеньки наверх.

Кусты? Годится! Хорошо с Сомовым на темные дела ходить, никакого лома не надо. Мишка куда-то нажал, придавил и медленно, на одной лишь силе, вынес дверь вместе с доской, которую успел подхватить.

— Можно валить! — нетерпеливо прошипел он от двери и только потом пошел ко мне. — Ну че, данные есть?

— Так сотовый и не воткнулся в сеть, прикинь. И навигатор ничего не ловит, — объявил я тихо, без особого расстройства — мне такой итог испытания сразу примнился. Ау, профессор! Я уже чувствую неладное! — Да и сканер ничего не цепляет. Задница, похоже…

— Может, симка помойная?

Я пожал плечами: как тут с уверенностью что-то заявлять? Инструкция предписывает в любом случае долго трубой не пользоваться — вдруг номер пропасут? Не знаешь ведь, кто и как ищет пропавших с Земли людей… Если мы не копии сущих, конечно. И это предположение, на первый взгляд фантастически смелое, нам тоже хорошо бы проверить — поручено научниками! Спросите как? Въедливый Уксус фронт работ обеспечил, прошерстил ряды подопечных и вычислил в анклаве потеряшек, проживавших по предполагаемым регионам заброски, у него картотека о-го-го!