Ее выбор - Ирма Уокер

Ее настроение нисколько не улучшилось после следующего собеседования по поводу работы – на этот раз в качестве секретаря. Менеджер свернула беседу так быстро, что Морин сразу поняла – на второе собеседование ее не пригласят. Дома ее встретил грохот любимой рок-группы Шелли, несшийся из динамиков наверху. Морин готова была даже подняться к падчерице, чтобы хоть с кем-нибудь поговорить и отвести душу.

Но она тут же передумала, решив, что сейчас ей все же лучше побыть одной. Чашечка горячего кофе – вот что ей действительно необходимо. Но уж никак не очередной презрительный взгляд – хватит с нее на сегодня этих взглядов. Со вздохом облегчения сбросив туфли, Морин растерла гудевшие ступни. Искать работу в подобных туфлях и колготках – истинное мучение, но, в конце концов, могло быть и хуже. У нее, по крайней мере, есть где отдохнуть, хотя… это радостное обстоятельство может кардинальным образом измениться, если она не подыщет себе места в ближайшее же время.

Морин прошла на кухню и увидела огромную коробку, брошенную прямо в раковину. Ярко-зеленая папиросная бумага была развернута, крышка сдвинута, но желтые розы так и остались в коробке, и вид у них уже был довольно несчастный. Неужто так трудно было поставить цветы в воду? Морин подавила приступ раздражения. Во-первых, из-за такой мелочи не стоило поднимать шум, а во-вторых… не слишком ли она многого ждет от Шелли?

Пальцы у нее чуть заметно дрогнули, когда она вынула из коробки небольшую карточку. «Друзья?» – вот и все, что там было написано. Подписи не оказалось, но Морин нетрудно было догадаться, что цветы от Ноа.

На протяжении всего дня она запрещала себе думать о Ноа, потому что как только память возвращала ей минуты, проведенные с ним, Морин вновь начинало терзать унизительное чувство презрения к самой себе. Прошлым вечером она обнаружила, что другой мужчина способен вызывать в ней чувства, которые – как она думала прежде – были предназначены лишь для Ллойда. И это казалось ей предательством по отношению к покойному мужу. Как это вышло, что в объятиях Ноа она испытала страсть, несравнимую с той, что связывала ее с Ллойдом? А ведь именно Ллойда она любила столько лет, была счастлива и считала, что это и есть истинная любовь.

Морин не желала ни думать об этом, ни отвечать на неприятные для нее вопросы, а цветы Ноа лишь подливали масла в огонь. Она чуть было не выбросила их, но потом все же поставила в вазу. В конце концов, криво усмехнулась про себя Морин, вряд ли ей в ближайшем будущем придется получать в подарок цветы. Тем более от Ноа.

– Ну, что? Нашла работу?

Шелли возникла на пороге, как морская нимфа, – в коротеньком зеленом топе и такого же цвета шортах. Волосы она забрала на затылке в пучок, но одна непокорная золотистая прядь выбилась и упала ей на глаза. Она небрежно сдула ее, не отводя от Морин немигающего взгляда.

– Ты не поверишь! Мне предпочли выпускницу колледжа, еще не излечившуюся от юношеских прыщей! – отозвалась Морин.

Она изо всех сил старалась придать своему голосу беспечность, но полностью скрыть разочарование ей, по-видимому, не удалось, поскольку Шелли неотрывно смотрела на нее несколько долгих секунд и лишь затем перевела взгляд на вазу с желтыми розами.

– Похоже, вы с Ноа неплохо провели время, – отметила она.

– Да, отлично. – Морин осторожно подбирала слова. – Мы ужинали в «Дельфиниуме», знаешь, это недавно открывшийся ресторан недалеко от аэропорта.

– Вот как? – Подчеркнуто равнодушным тоном Шелли поинтересовалась: – Ноа сегодня приедет?

– Не думаю, – поколебавшись, ответила Морин. – Он что-то там затеял по дому. Но, уверена, до отъезда он еще не раз с тобой встретится.

Шелли с напускным равнодушием пожала плечами, подошла к холодильнику, открыла дверцу и заглянула внутрь.

– В конце месяца одна из наших девочек устраивает вечеринку, – сообщила она, не глядя на Морин. – Для меня это очень важно… нужно одеться получше. Ничего, если я выберу себе платье у Шарман? Подпишешь мне чек?

У Морин упало сердце. Салон Шарман был одним из самых дорогих магазинов модной одежды в Бэй-Сити.

– Мне очень жаль, Шелли… правда, жаль, – сказала она. – Но наш бюджет не потянет таких трат.

Шелли с треском захлопнула дверцу холодильника и в бешенстве обернулась.

– Ты не имеешь права урезать мои расходы, – вскипела она. – В конце концов, мамочка оставила мне достаточно денег, и я могу их тратить, если мне что-то очень нужно!

Морин встретила воинствующий взгляд своей юной падчерицы. Может, настало время выложить Шелли все до конца? Объяснить, в каком отчаянном положении они оказались? Но готова ли девочка принять правду – о том, что ее папочка истратил оставленные ей матерью деньги? Нет… нет, еще слишком рано. Ее тоска по отцу еще не утихла.

– Извини. Но таково мое решение. Нам обеим нужно научиться жить по средствам. Твой папа никогда бы…

– Мой папа не был таким скупердяем, как ты! Он разрешал мне покупать то, что мне нравилось, – и он бы тебя заставил, если бы был жив!

Шелли крутанулась и выскочила из кухни. Через несколько минут магнитофон в ее комнате снова взревел. Морин покачала головой, но ее решимость не поколебалась. Вопрос с деньгами – первый на повестке дня. Ее личный счет таял с такой головокружительной быстротой, что у Морин мурашки бежали от одной только мысли о нем. Гора неоплаченных квитанций росла с каждым днем… Как долго ей еще удастся продержаться без работы?

Неужели ей в конце концов придется продать дом? Тогда Шелли точно уедет. Нет, сейчас об этом думать нельзя. Самое разумное – составить еще один из ее любимых списков…

Чуть ли не в первый раз за весь этот день ее улыбка была искренней. Ллойд часто отпускал шуточки насчет ее любви все разложить по полочкам, но она была права, когда говорила, что только благодаря привычке вести точные записи стала таким хорошим организатором.

Морин вынула из сумочки блокнот с ручкой и устроилась за столом на кухне. Несколько дней назад она уже записала на одной странице все долги, срочные платежи – и подвела итог. Вновь пробегая глазами аккуратный столбик цифр, она едва не застонала от того, какой огромной показалась ей сумма.

Даже если она получит какое-нибудь место, заработная плата не покроет расходов на дом и ежедневных трат. А уж об оплате дорогой частной школы, где училась Шелли, и речи быть не может… какое счастье, что за обучение заплачено до конца года!

Итак – где же искать выход? Ну, начать, видимо, нужно с продажи «Кадиллака» Ллойда. Сама Морин пользовалась только собственным небольшим «Фордом», но Шелли в последнее время стала брать отцовский «Кадиллак» – без разрешения, кстати. Разумеется, она закатит грандиозный скандал, когда ей придется пересесть на свой трехлетней давности «Рэббит», но… ничего не поделаешь, без этих денег им не обойтись. Хоть расплатятся с просроченными долгами – и то уже будет легче.