Маркиз де Сад - Доктор Альмера

Маркиз де Сад не без сожаления увидел, что г-жа де Руссе к нему переменилась. Его гордость страдала от этого более, чем его сердце. Он жаловался на это внезапное равнодушие и придавал этим упрекам такую нетактичную, грубую форму, что оскорбленная женщина в середине 1779 года прекратила переписку с ним.

Она снова возобновилась в марте 1781 года; вначале со стороны г-жи де Руссе письма были несколько раздражительны, но затем превратились в совершенно спокойные сообщения о положении замка де ла Коста и разных местных злобах дня. Переписка тянулась до 1782 года…

В течение двух лет маркиз вымещал на своей жене удары по его самолюбию. Он не любил, но ревновал до безумия. Он писал ей письма, полные незаслуженных оскорблений…

Чтобы обезоружить его мнительность, она, вместо того чтобы жить у одной из своих подруг, г-жи де Вилльет, или же у себя в доме, на улице Рынка, удалилась в монастырь Св. Женевьевы, на Новой улице, и писала, что устроилась очень хорошо.

«Монастырь строгих правил: другие женщины не были бы этим довольны, но я не боюсь этой строгости; она меня не беспокоит, все будут знать, что я делаю».

Самые гнусные, несправедливые обвинения не прекращались, и де Сад, наконец, дошел до того, что бил несчастную женщину, когда она приходила для свидания с ним.

Несколько раз присутствовавшие при этих свиданиях спасали ее от тяжелых ранений; наконец, в это дело вмешались власти.

Начальник полиции г. де Нуаре решился запретить свидания, чем привел в отчаяние эту удивительную женщину, готовую на все жертвы.

Несмотря на ее хлопоты и просьбы, запрещение не было отменено.

Никакие ходатайства не могли сломить волю начальника полиции: 29 февраля 1784 года маркиз де Сад был переведен из Венсена в Бастилию.

Маркиз де Сад в Бастилии

29 февраля 1784 года, в семь часов вечера, полицейский инспектор Сюрбуа по приказу короля, сообщенному 31 января, препроводил в Бастилию маркиза де Сада.

После обычных формальностей заключенный был помещен в камере второго этажа башни Свободы.

3 марта г. де Нуаре пишет коменданту:

«Маркиз де Бово, а также маркиз де Сад, переведенные из Венсенской тюрьмы в Бастилию, пользовались прежде, время от времени, прогулками. Я нахожу возможным разрешить им эти прогулки при соблюдении обычных предосторожностей».

Допрос, которому подверглись эти заключенные, произошел 5 марта, а 16-го г-жа де Сад в первый раз пришла на свидание со своим мужем.

Майор де Лом записал в книгу, что она принесла ему шесть фунтов свечей.

Разрешение на свидания давало ей право на них два раза в неделю.

С самого начала пребывания маркиза де Сада в Бастилии строгость правил была для него несколько смягчена — очевидно, по ходатайству его семейства.

Так, 14 апреля г. де Лонай нашел возможным разрешить ему воспользоваться за завтраком и обедом ножом, который он должен был, однако, каждый раз по миновании в нем надобности возвращать тюремщику.

Эти послабления, которых он так мало заслуживал и которые ему оказывали неохотно, не уменьшали его угрюмого настроения.

Он пользовался всяким случаем причинить неприятности родным, которых он считал ответственными за его продолжительное заключение.

Когда нотариус Жирар прибыл к нему по поручению семейств де Монтрель и де Сад и просил его подписать доверенность, он отказался наотрез.

У него было одно желание — вредить: его ум был всегда направлен к подозрению в постыдных поступках и даже предательствах людей, которые его самоотверженно любили.

Ничто не обескураживало г-жу де Сад. Аккуратно два раза в месяц, продолжая упорно питать надежды, приходила она на свидания со своим мужем, и ни грубый прием с его стороны, ни несправедливые подозрения не уменьшали ее нежности и не выводили ее из терпения.

Она являлась каждый раз с бельем и различными вещами, которые для него покупала и которыми он никогда не был доволен.

21 мая 1784 года она принесла две простыни, девятнадцать тетрадей, бутылку чернил, шоколадные плитки; 7 июня — шесть петушиных перьев и двадцать одну линованную тетрадь.

Заключение маркиза стоило дорого его семье, гораздо дороже, чем он стоил.

В журнале майора де Лоная есть запись от 24 сентября 1785 года о получении 350 ливров от президента де Монтрель за содержание маркиза де Сада в течение месяца начиная с 10 октября.

Маркиз жаловался вечно и на все.

В его бумагах, относящихся ко времени заключения, сохранилась, между прочим, дощечка, которую он, вероятно, вывешивал на двери своей камеры.

«Господам офицерам главного штаба Бастилии. Г. де Сад заявляет офицерам главного штаба, что комендант заставляет его пить поддельное вино, от которого он ежедневно чувствует себя дурно. Он полагает, что намерения короля не таковы, чтобы позволить коменданту вредить в целях наживы г. Лонаю или его слугам здоровью тех, кого он должен охранять и кормить.

Вследствие этого он просит гг. офицеров, честность и беспристрастие которых ему известны, походатайствовать о том, чтобы справедливость восторжествовала».

Не думаем, чтобы офицеры ходатайствовали, но 20 января 1787 года комендант поручил написать г-же де Сад и просить ее прислать мужу то самое вино, которое она сама обыкновенно пьет. Уплатить за него, конечно, пришлось ей.

Свои досуги в Бастилии маркиз часто употреблял на смакование напитков.

Одна заметка, найденная в его бумагах, знакомит нас с его мнением о продуктах современного ему виноделия:

«Водки г. Жиле.

Байонская водка — хороша.

Барбадская водка по-английски — скверная.

Турецкая — отвратительная.

Анжеликская Богемская водка — никуда не годится.

Масло Венеры — так себе».

Как и в Венсене, маркиз получал много книг.

По распоряжению начальника полиции от 29 августа 1786 года ему переданы были брошюры, принесенные его женой, а 17 марта 1788 года — пакет с книгами.

Несколько месяцев спустя, 30 октября 1788 года, начальник полиции писал к г. де Лонаю.

«Г-жа де Сад просит разрешить ее мужу читать газеты и журналы. Я не вижу препятствий доставить ему это удовольствие, а потому и прошу Вас сделать в этом смысле распоряжение».

Возбудив в маркизе де Саде любовь к чтению, тюремное заключение породило в нем и призвание к литературе.

Читая произведения других, он открыл в себе фантазию и стиль. Он писал, чтобы рассеяться, прогнать скуку, обосновать свою злобу теориями анархистов, а также с целью отмщения.

Почти все, что он написал, было написано в Бастилии, начиная с его романов «Жюстина», «Жюльетта», впоследствии переделанных и бывших злобой дня во время революции.