Гамбит невидимки / Abdication - Альфред Элтон Ван Вогт

Наконец показались лодки, тащившие за собой убитых акул, связанных в длинные ряды. Существо смотрело на них горящими беспощадными глазами, мучительно, всем телом ощущая такую ярость, что готово было тут же спрыгнуть вниз в лодку и забить людей до смерти. Но в следующую минуту Корлисс уже вылезал из лодки, и существо услышало свой собственный сдавленный голос, объяснявший что-то, а Корлисс восклицал с недоверчивым удивлением:

— Напал на вас! Морской дьявол напал на лодку и убил Перратина!

Корлисс даже не заметил, как другие мужчины торопливо вылезали из лодок и подходили к ним, задавая те же вопросы. Солнце, уже низко стоявшее в западной части неба, вонзало свои косые лучи в его зрачки. Он щурился, стоя на деревянном настиле пристани. Расставив ноги, словно готовясь принять сокрушительный удар, он с напряженным вниманием всматривался в худое темное лицо пришлого, с его странными глазами и резкими очертаниями мощного подбородка.

Неожиданно холод пробежал у него по спине в странном направлении снизу вверх и сконцентрировался куском льда в мозгу. Это был холод смерти. Смерть он не раз видел и до того, ужасную смерть, и слышал о том, что случалось с теми, кого он знал… Иногда это были страшные вещи. При этом он всегда чувствовал, что однажды случай приведет и его жизнь к какому-нибудь мучительному концу. Очень часто он чувствовал это волнующее дыхание смерти, как если бы тот самый день уже пришел. Нет, это не была смерть. Это было ощущение нереальности происходящего, смутное мучительное недоверие к этому Джоунзу. Это чувство росло в нем пока не превратилось в комок боли. Его голос, когда он, наконец, заставил себя заговорить, ему самому показался резким и раздраженным.

— Почему же Перратин не застрелил эту чертову скотину? Достаточно было бы двух пуль…

— Он и стрелял! — поспешно ответило существо, пытаясь заставить свой мозг проанализировать этот новый поворот событий. Оно опять не подумало о ружье вплоть до настоящего момента. Но если Корлисс хотел, чтобы Перратин стрелял из ружья, пусть будет так, как он того желает. И оно быстро продолжало:

— Но у него не было шансов. Этот монстр так сильно толкнул лодку, что Перратин выпал из нее. Я попытался втащить его обратно, но было слишком поздно. Чудовище потащило его вниз, а я испугался, что оно может вернуться к лодке, поэтому я схватил весла и погреб к острову. Повар подтвердит, что я вернулся в полдень.

За спиной Корлисса Проуг неожиданно разразился резким смехом, грубым отчаянным хохотом, рассекшим полуденный воздух. Он вмешался:

— Из всех историй, которые мне доводилось слышать, байки этого парня самые паршивые. Послушай меня, Корлисс, ну разве это не забавно до чертиков, что не успел этот парень появиться у нас и выйти в море с одним из наших, как произошло убийство. Да, я сказал убийство!

Корлисс уставился на большого голландца, и на секунду ему показалось, что выражение его собственного лица в тот момент должно быть было очень похоже на выражение лица Проуга: Мрачное, злое и недоверчивое. И тогда, как ни странно, Проуг, высказав то, о чем он сам думал, заставил его увидеть, насколько дико и нелепо все это было. Убийство! Совершенно смехотворно.

— Проуг, — отрезал он, — тебе неплохо бы научиться держать язык за зубами! Говорить об убийстве просто нелепо.

Существо, напрягшись всем телом, смотрело на голландца. К его собственному удивлению, единственным его чувством было самодовольное сознание того, что ситуация была под его контролем. Его убежденность в этом была так сильна, что в какой-то момент оно почувствовало себя неспособным даже на ярость. Оно заговорило:

— Я не хочу спорить с вами. Я понимаю, как все, что случилось, выглядит в ваших глазах. Но вы сами вспомните, что мы с Перратином шли за тем, что он сам описал как новый, очень опасный вид акулы. И с какой стати мне убивать совершенно незнакомого мне человека?

Его голос замер, так как Проуг отвернулся от него и внимательно смотрел на лодку, в которой они с Перратином выходили в море. Лодку пришвартовали к пристани, и Проуг просто стоял над ней и внимательно рассматривал. Вдруг он спрыгнул в нее, и существо, перестав его видеть за краем пристани, затаило дыхание. Его первым порывом было побежать и посмотреть, что этот человек делал там, но оно не осмелилось двинуться с места.

А Корлисс в это время говорил:

— Это правда, Проуг. Твои обвинения ничем не подкреплены. Какие возможны мотивы…

Существо его больше не слушало. В голове у него все смешалось, и оно с ужасом смотрело на Проуга. Голландец выпрямился, в руках у него было блестящее ружье Перратина. Он что-то вытащил из него — на его ладони поблескивал металлической поверхностью какой-то предмет. Тихим голосом он спросил:

— Сколько раз ты сказал Перратин выстрелил?

В голове у существа странно помутнело. оно понимало, что за этим вопросом скрывалось что-то важное, потому что на грубом мускулистом и суровом лице голландца было выражение напряженного ожидания. Ловушка! Но какая?

— Ну… два… три.

Огромным усилием воли оно заставило себя сосредоточиться:

— Я имею в виду два. Да, два раза, а потом тот толкнул лодку, и Перратин уронил ружье и…

Оно замолчало. Замолчало потому, что Проуг улыбался, опасной отвратительной, торжествующей и насмешливой улыбкой. Раздался его голос, низкий тягучий и вкрадчивый:

— Тогда почему же в обойме этой автоматической винтовки целы все патроны? Как ты это объяснишь, мистер Умный Незнакомец Джоунз. И вдруг взорвался:

— Ты, чертов убийца!

Странным образом мирная жизнь острова вдруг ушла в прошлое. Для Корлисса последствия всего этого были неприятны и не обещали ничего хорошего, как если бы эта небольшая группа людей внезапно оказалась совсем не на острове, а на этом пустом, деревянном, ничем не защищенном настиле посреди безбрежного, враждебного им океана. Это неприятное до тошноты ощущение усиливалось ещё от того, что длинное низкое здание закрывало вид на остров. Со всех сторон были видны только движущиеся тени на темнеющей с каждой минутой воде, а неустанный ритмичный плеск воды о деревянные сваи, поддерживающие платформу, навевал на него смутную тоску.

То, что сказал Проуг, было совершенно бессмысленно. Большая фигура голландца нависла над ним, а на его лице играла мстительная, несколько неуверенная улыбка. На секунду Корлисс с ужасом представил себе, как маленький француз Перратин был разорван на куски морским чудовищем с непробиваемой шкурой. Все остальное было чушью. Он резким тоном заговорил:

— Ты спятил, Проуг. ради всех святых этого океана скажи мне, с какой стати Джоунзу убивать кого-нибудь из нас?