Библиотекарь - Антон Исаев

между ранее дружественными государствами, именно с тех дней началась вражда между нашими странами. Но не в этом проблема. Проблема в том, что любую плиту в Зале инициации мы научились воссоздавать. Научились за шестьсот лет, не без помощи коллег с Центрального Университета, хочу заметить. Только вот эту плиту, которую вы видите перед собой, мы не копировали. И не знаем как.

— А зачем копировать то, что не работает? — такое ощущение, что полный мужчина родился сердитым. — Сломалось — и ладно, всё равно ведь не используем.

— Понимаете, в чём дело, Михаил Никанорович, — профессор исторического факультета отпил из чашки и блеснул стеклами в золотой оправе, — плиты за шестьсот лет ещё ни разу не ломались. Не крошились, не стирались. В плиты встроен ряд защитных кодов — код укрепления, код автовосстановления, код противодействия эрозии, код защиты от физического воздействия и так далее. Там очень много скрытых кодов, большая их часть спрятана внутри. Плиты многослойные, как стопка блинчиков, и каждый блинчик со своими цепочками рун. Подробности конструкции можете уточнить у коллег на факультете рунописи, они в восторге от такой структуры и периодически по ней выпускают докторские. Поверьте мне, тот, кто придумал и реализовал плиты, был гением своего дела. Это не просто камни, это результат одновременной работы сразу нескольких направлений — рунопись, алхимия, биология, психология, математика.

Гном допил чай и отдал чашку Флоре Олеговне.

— Можно ещё, пожалуйста, у вас божественный чай. Так вот. Пока вы не пришли, коллеги, я успел изучить слом этой плиты. Тут, повторюсь, нужны рунописцы в первую очередь, но даже на мой дилетантский взгляд я могу заключить: перед вами лежит куча осколков неразрушимой плиты инициации.

— Плиты инициации чего? Что она инициирует? — казалось, безопасника проникновенная речь историка совсем не проняла.

— Я не знаю, — просто ответил профессор. — Мне больше интересны другие вопросы — кто это сделал, как и зачем. Потому что тот, кто это сделал, может нам при желании весь Зал инициации переколотить.

Флора Олеговна принесла профессору истории кружку с чаем, он с благодарностью взял её в руки, сел на стул, поставил чашку рядом с чёрной горой осколков и снова погрузился в изучение одного из камней. А безопасник слегка побелел и нервно поправил галстук.

Профессор Немолов молча посмотрел на меня и обернулся к полному мужчине.

— Михаил Никанорович, думаю, что сейчас в первую очередь нужно обезопасить Зал инициации. Предлагаю срочно закрыть его от посещений и договориться с военным факультетом о выставлении охраны.

— Я закажу информационные таблички в сто восьмом, — вставила всклокоченная женщина. Немолов согласно кивнул и продолжил:

— Кроме того, нам нужно понять, кто именно может быть причастным к данному преступлению. Предлагаю выставить охрану во дворе, чтобы они высматривали подозрительных личностей, которые попытаются проникнуть в Зал инициации.

Безопасник кивал в такт словам профессора, постепенно его лицу возвращался здоровый цвет.

— Закрывать весь Университет в День открытых дверей нельзя, это вызовет ненужный скандал. Ксения Ивановна, прошу Вас сообщить о данном инциденте нашему ректору. Боюсь, у уважаемого заместителя не будет сейчас такой возможности.

— Я предлагаю отметить в докладе ректору, — включился в разговор гном-историк, — что расколотая плита позволит нашему университету сделать значительный рывок в рунописи. Я насчитал четырнадцать слоёв плиты, до этого при мониторинге выявлялось только двенадцать.

— Главное сейчас — обезопасить Зал инициации и не допустить утечки информации, для избежания паники, — спокойный голос Немолова словно перечислял список продуктов для покупки. — Если же утечка произойдёт, то официальным ответом будут слова уважаемого историка — разрушение плиты было осуществлено специально нами для изучения.

— Да, всё правильно, Сергей Петрович, спасибо, — к безопаснику вернулось самообладание, он вытер вспотевший лоб платком и посмотрел на всклокоченную женщину. — Где таблички? Что стоим?

— Да! Я сейчас! — женщина выскочила. За ней удалилась психолог. Безопасник ещё раз посмотрел на то, что осталось от плиты и повернул голову в мою сторону.

— Так. А ты кто такой? Что здесь делаешь?

Я открыл рот, но меня перебила Флора Олеговна:

— Это мой внучатый племянник, Михаил Никанорович, он мне сегодня помогает с посетителями и по мелочи, видите, как много дел.

— Ваш внучатый племянник — эльф?! Флора Олеговна, я что-то о вас не знаю?

— Ой, да он по матушке гном, не обращайте внимания на уши, смотрите какой он низенький. Эльфийцы-то все вон какие высокие, а чистокровные эльфы — вообще каланчи. Я ему сказала сидеть в углу, не мешаться.

Я молчал. Судя по тому, как волновалась Флора Олеговна, дядька был очень крутой и лишнего нельзя было говорить. Безопасник помолчал, пожевал, буркнул гномке “сделайте так, чтобы он ничего не разболтал, поняли?!”, развернулся на каблуках и быстро вышел. Дверь хлопнула. Гном-историк и ухом не повёл — он шёпотом что-то бормотал, изучая слом плиты.

Профессор Немолов достал левой рукой из-за пазухи стилус, очень быстро нарисовал синий знак в виде перечёркнутого квадрата, активировал рисунок правой рукой и показал пальцем этой же руки на дверь.

— Закроемся, лишние нам не нужны, — профессор подошёл ко мне, взял стул от соседнего стола, поставил его рядом с моей партой, сел за него и посмотрел на меня.

— Тиаретара. Я правильно помню твоё имя? Ты мне ничего не хочешь рассказать?

И меня прорвало:

— Это я сломал плиту! Но я не специально, она сама, я просто хотел попробовать активировать хоть какую-нибудь плиту, а то в зале инициации ни одна плита не отреагировала, но здесь тоже не получилось…

— Так, погоди-погоди, давай по порядку. Сначала расскажи с самого начала, почему ты решил сломать плиту?

— Я не хотел её ломать, она сама…

Надо собраться, не этого от меня ждут. Надо рассказать, как дело было. Говорить или нет про тёмную комнату и непонятный суд? Попробую пока умолчать.

— Так. Я с утра был в Зале инициации и там пробовал инициировать хоть какую-нибудь плиту. У меня ничего не получилось.

— Ты все плиты попробовал?

— Да, с утра было мало людей, я успел все обойти. Потом мы с Лелей пошли в Университет, чтобы посмотреть на работу факультетов.

— Кто такая Леля?

— Моя подруга, мы вместе работаем в лавке Алвинов. Так вот, после факультета рунописи Леля увидела Эру, эльфа, и ушла с ним куда-то. Я попал в библиотеку, там увидел вас, мы с вами поговорили.

— Так, — кивнул профессор, — дальше.

— Я увидел на стене вот ту плиту, подумал, что она очень похожа на плиту инициации и по привычке попробовал её инициировать. Потом вы ушли, а я решил ещё раз попробовать снова активировать плиту, а она