Четыре жизни. 3. Производственник - Эрвин Полле

Ответственный за ТНХК — секретарь обкома Бортников, вместе с ним Поморов (зав. отделом химии) и Малик (зав. отделом строительства). Когда они шли втроём из корпуса в корпус (Бортников, крупный степенный мужчина, в середине), то по меткой оценке руководителя ленинградской пусконаладки Фадина очень напоминали знаменитую гайдаевскую троицу (Трус, Балбес и Бывалый). Да и на самих штабах только один много говорил, опять вспоминается Трус в исполнении Вицина, Бортников и Малик глубокомысленно молчали. Объективно, иногда партийный десант пользу приносил, дисциплинируя своим присутствием поведение подрядчиков, административно не подчиняющихся руководству комбината.

Пусковые комиссии проходили в режиме жёсткого прессинга на конкретных руководителей, помню, как потерял сознание при типичной «накачке» начальник цеха полимеризации Рыбаков. Изредка происходили и забавные истории.

Однажды энергичный начальник цеха катализаторов (в составе три исключительно пожаро-взрывоопасных отделения) Марейчев был «прижат» комиссией за какие-то недоработки. Тот не нашёл ничего лучше, чем представить в качестве причины неверность анализов. Для не химиков поясню, что ссылаться на качество анализов — традиционная забава производственников, не способных своевременно определить нарушения в технологическом процессе. Обычно на пусковой комиссии к лаборатории претензий не было, я сидел, помалкивал, а тут взорвался: «Какие ё… мать анализы?» И дальше матом. Марейчев не мог рот закрыть от неожиданности, раздался дикий хохот присутствующих, включая Набоких и партийных бонз. Инцидент исчерпан. Участники разошлись в хорошем настроении.

Не ожидали, думаю, партийные руководители, что появившийся на комбинате из учебно-научной среды интеллигентный начальник центральной лаборатории способен так публично материться, отстаивая престиж возглавляемой службы. Уверен, сеанс матотерапии в производственной сфере бывает полезен.

В июле 1981 г. на стройплощадке нефтехимического комбината появился министр химической промышленности В.В.Листов. Где товарный полипропилен? Поступила срочная команда Гетманцева запустить один лифт. Почему мне? Поясню.

Центральная лаборатория по проекту занимала две трети многофункционального корпуса, связанного закрытыми переходами с основными цехами завода полипропилена, 6 разновысоких этажей + технический этаж (высота не меньше 9-этажного жилого дома), три лифта. Гетманцев на несколько лет, пока не построен административный корпус, превратил часть лабораторных помещений верхнего этажа в кабинеты дирекции. Директор, главный инженер — крепкие мужики 45 лет, комбинатская элита ещё моложе, но вот руководители строительства открыто матерились по поводу Гетманцева, устроившего кабинеты на 6-м этаже, так как запуск лифтов по разным причинам постоянно отодвигался. Когда за год до Листова на стройке появился престарелый министр среднего машиностроения Славский (подчинённое ему управление «Химстрой» — генподрядчик), назначенный командовать атомной промышленностью ещё Сталиным, то строители поставили наружный пристенный лифт и подняли Ефима Павловича на крышу корпуса. Кстати, мне пришлось проводить пешком десятки, может сотни экскурсий обозрения стройплощадки на смотровую площадку корпуса.

Самая пожаро-взрывоопасная часть центральной лаборатории (пробная полимеризация, определение активности катализатора) по нормам техники безопасности располагалась на 6-м этаже, образцы для испытаний готовились на первом, физико-механические испытания проводились на 2-м, химический анализ на 4–5 этажах. Итальянский шеф лаборатории Ребонато, человек ответственный, высококвалифицированный, носился между 1-м и 6-м этажами, просил включить лифты и не понимал, причём тут Госгортехнадзор, когда люди работают.

Листов, человек не старый, но с большим животом, по-видимому, давно отвык своими ногами высоко подниматься. Лифт запустили. Ребонато открыто, с характерной энергичной жестикуляцией, возмущался: «У нас в Италии так не делают! Министра за это снимают!»

Смешно и грустно, лифт проработал часа 4, непосредственно после спуска министра с Гетманцевым в столовую на 1-м этаже при подъёме лифт застрял, мой механик сумел освободить людей через час, одному из 4 пассажиров (солдату) стало плохо. А если бы такое произошло с министром?

Из столовой Листову, как обычному труженику комбината, пришлось идти наверх пешком.

Лифт снова надолго встал, не до него, надо запускать производство полипропилена.

Прошёл месяц после посещения министра и комбинат начал выдавать товарную продукцию, паспорт N1 подписан мной 31.08.81 г.

В то же время продолжались традиционные отвлечения сотрудников. 03.07.1981 г. партком вызывает руководителей служб, цехов. Заготовлено 14.3 тн сена из 300 по плану. Необходимо выдавать минимум по 40 тн в день, т. е. ежедневно должны косить 120–140 человек (естественно, ручной косой).

Секретарь парткома, глядя в хмурые недовольные лица руководителей подразделений ТНХК, рассказывает страшилки, для убедительности ссылаясь на хозяина Томской области Лигачёва (Егора Кузьмича местные партийцы с придыханием называли Юрием Кузьмичом). Не подготовим корма, скот пойдёт под нож, а война стоит на пороге (??!!).

Любопытно рассматривать вопросы и восклицания в рабочем ежедневнике того времени. Вероятно, Рейган так напугал партийную элиту, что парализовал её способность думать и принимать адекватные решения. Жизнь показала, через 10 лет СССР развалился без войны.

Кстати, страдали от партийного зуда не только производственники. Помню рассказ старшего научного сотрудника института ядерной физики Гены Самойленко, как создавались бригады косарей в 20–40 человек, состоящие только из кандидатов наук. Абсурд!

И грустно и смешно, а тогда было не до смеха. Каждый день разнарядка на выделение людей (сено, стройка, благоустройство и ещё бог знает куда), исходящая из общей численности и понимания парткомом важности той или иной деятельности на заводе. В результате дисциплинированный начальник оказывался в самом неприглядном виде перед своими сотрудниками, без конца вынужден тасовать смены (большая разница в условиях работы в лабораториях котельной, очистных сооружений и секторах главного корпуса центральной лаборатории).

С пуском первого производства ТНХК участились визиты высокопоставленных партийных, промышленных, научных деятелей. 19.10.81 г. встречал в ЦЗЛ Президента СО АН СССР Г.И. Марчука, 24.02.82 г. Лигачёва с министром монтажспецстроя Бакиным. Большие свиты, лаборатория экструзии демонстрирует возможности использования полипропилена.