Уничтожить всех - Иван Стрельцов

«Ребятки начинают действовать по обычной схеме», — усмехнулся Денис, поправляя на боку кобуру с полученным от ФСБ «макарычем», пистолетом, внешне похожим на боевой «ПМ», только стреляющим не свинцовыми пулями, а резиновыми, в данном случае — цветными маркерами. Над головой майора неприятно шелестели широкие полосы фольги, подвешенные за брезентовым тентом. Вообще, как только сейчас заметил Денис, палуба изнутри выглядела довольно нарядно. «Как шатер для цыганской свадьбы», — пришло в голову морпеха неожиданное сравнение. Секундное расслабление, и он снова принялся за изучение берега, как это делал находящийся рядом Ку-Клукс-Клан, а с противоположной стороны Иволгин. С капитанского мостика, вооружившись мощным двенадцатикратным биноклем, берег рассматривал Журило. Он единственный был на виду у чекистов, потому для снайперов являлся легкой мишенью. Геннадию выпала роль изображать наблюдателя, чтобы оппоненты не заподозрили подвоха и не начали тщательно изучать корабль-призрак, что было чревато для всей операции. Пока штурм не начался, «наблюдателю» ничего не грозит, снайперы его снимут, как только штурмовики начнут подниматься на палубу. Этот момент не должны проморгать те морпехи, что наблюдают с палубы. Голосом предупредить Журило не получалось, глупая, демаскировка. Решили действовать по-водолазному — к ноге «наблюдателя» привязали тонкий шпагат, который на палубе расходился на оба борта. Кто первым увидит, тот и дергает. Журило только осталось заскочить в рубку, которая также была плотно завешена и не позволяла лазерному имитатору, установленному на снайперских винтовках, зафиксировать попадание…

— Ну, как наши дела? — забираясь в салон «Ниссана», в котором разместилась служба электронного наблюдения, бодро спросил начальник центра «Т» полковник Цуриков. Несмотря на то что его нервы были натянуты, как струны на арфе, он помнил об установленных повсюду телекамерах, через которые за ходом учений наблюдали директор ФСБ и министр обороны, сидя в комфортабельном салоне большого туристического автобуса. Поэтому Виктор Викторович и скакал козликом, желая показать себя эдаким гусаром.

— Хреново, — ответил на вопрос старшего командир группы электронного слежения — мрачного вида майор со скуластым лицом и серой пергаментной кожей.

— Что так? — удивился Цуриков. Счастливое выражение лица сменилось озабоченностью.

— А потому что ни черта не видно, — ответил спец и, ткнув пальцем в экран индикатора, добавил: — Сплошная белая засветка, если бы не распиздяй на мостике, — майор снова пальцем обозначил наблюдателя, — то можно подумать, что перед нами «Летучий голландец», мать его.

Начальник центра «Т» закусил губу, представив, что говорят большие начальники, выслушивая комментарии спеца. Но ставить офицера на место он не стал, выяснение отношений могло только ухудшить ситуацию.

— Так уж и ничего не видно? — с надеждой в голосе спросил Цуриков.

— Обработали мы это «корыто» и РЛС, и тепловизорами. Глухо. Такое впечатление, что на катере установили генератор помех или корпус его помещен в панцирь из дипольных отражателей, постановщиков пассивных помех. Ну нет людей на палубе.

— Результаты тепловизора?

— Тут получше, — буркнул майор. — Приличный источник тепла обнаружили внутри катера в помещении так называемого буфета. Но тогда получается, что и «террористы», и «заложники» все скопом там сидят, полагаясь на одного наблюдателя. Бред какой-то.

Интуиция начальника подразделения электронного слежения и в этот раз не подвела. Малугин, сидя в буфете «Сергея Лазо», не только крутил «дискотеку», но еще следил за тем, чтобы горели полдюжины спиртовок, составляющих тепловой фон. Но об этом на берегу никто не знал.

— Это все, что я могу сказать, — наконец ответил майор. — Может, у слухачей больше информации. Не могут же террики молчать, если они, конечно, не глухонемые.

— Глухонемых в морскую пехоту не берут, — парировал Виктор Викторович, выбираясь из салона «Ниссана».

Во втором микроавтобусе была установлена аппаратура аудиоконтроля, в которую входили сверхчувствительные дистанционные микрофоны и сканеры, фиксирующие все радиопереговоры в округе. Там же находился и командир региональной «Альфы» подполковник Лобанов.

— И как идет работа, результаты есть? — с порога спросил Цуриков.

— Мало-мало есть, — ответил старший оператор.

— А подробнее можно?

— Можно и подробнее, — кивнул слухач и начал перечислять: — Во-первых, никаких радиопереговоров ни внутри катера, ни извне не ведется. Во-вторых, мы уже сорок минут слушаем русские романсы в исполнении распиздяя, которого поставили наблюдателем.

«Уже сегодня я буду иметь выволочку от генерала за моральный облик своих подчиненных», — слушая оператора, подумал полковник, вспомнив, что в штабном автобусе кроме больших московских начальников находится и свой, начальник местного УФСБ.

— А теперь третье, и самое основное, — продолжал вещать слухач. — Основные диалоги доносятся из корабельного бара, прям философский диспут.

— Пишете? — поинтересовался Виктор Викторович.

— Пишем, — утвердительно кивнул оператор. — Желаете послушать?

— Давай послушаем.

— Заводи шарманку, — приказал старший слухач одному из своих помощников. Молодой парень в светлом костюме спортивного покроя произвел какие-то манипуляции с аппаратурой и протянул полковнику большие черные наушники. Начальник центра «Т» нацепил их, сразу же погружаясь в мир чужого общения.

«— Ну и чего, скажи на милость, Гусар, мы будем здесь яйца высиживать, — донесся до полковника глуховатый баритон. — Ты что, считаешь, что мы не накостыляем этим внукам железного Феликса?

— При удачном раскладе обязательно накостыляем, — заверил баса баритон. — Только не следует забывать о снайперах. Они нас перещелкают сразу, как только решим продефилировать по палубе. А для того чтобы навешать штурмовикам, необходимо, чтобы они поднялись на борт. А вот когда сойдемся глаза в глаза, снайперы им уже ничем помочь не смогут.

— Башка гения ты, Гусар, — в разговор вмешался кто-то третий.

— Врага нужно знать в лицо, — авторитетно заявил баритон. — А я с пацанами с Лубянки полтора года общался в Лефортове, так что их психологию изучил…»

«Злопамятный юноша», — усмехнулся Цуриков, сообразив, что баритон принадлежит главному его противнику, командиру разведчиков морской пехоты майору Давыдову. Сняв наушники, Виктор Викторович обратился к старшему оператору:

Нужно, чтобы эту запись прослушали медики, пусть определят, «полосатые» часом не под шофе?

— Я и так могу ответить, — не отрываясь от записывающей аппаратуры, ухмыльнулся слухач.

— Ну-ка, ну-ка.

— Они трезвые, только сильно возбуждены.

— Неудивительно, перед боем всегда адреналин играет в крови, — проговорил до сих пор молчавший подполковник Лобанов. Боевой офицер, побывавший в добром десятке боестолкновений, он прекрасно понимал состояние своих оппонентов. Потому что и сам нечто подобное испытывал, только умел владеть своими эмоциями.

— Понятно. Игорь Юрьевич, идем пошепчемся, — указывая на выход, предложил Цуриков.

— И все-таки что-то в этих разговорах мне не нравится, — негромко буркнул старший оператор, но эта реплика осталась без внимания со стороны начальства.

После жаркого салона «Ниссана» на пирсе было хорошо, прохладно и влажно. Виктор Викторович глубоко вдохнул пахнущий йодом морской воздух и спросил у командира «Альфы»:

— В свете имеющейся информации что скажешь?

— Можно посадить на моторные лодки группу захвата. Снайперы снимут наблюдателя, а через минуту бойцы уже будут на «Лазо».

— Не подходит, — на мгновение задумавшись, отверг предложенное Цуриков. — Пока штурмовая группа будет перебираться на катер, они успеют перестрелять заложников, а это равно провалу.

— Ну, тогда остается заранее отработанный вариант. Из-под воды забираемся по-тихому на катер, снайперы в этот момент нейтрализуют наблюдателя, а штурмовики забрасывают буфет светошумовыми гранатами. Пока морпехи очухаются, наши их уже повяжут.

— Каким составом будет действовать штурмовая группа?

— Пятью тройками. Одна тройка поднимется с кормы и захватит рулевую рубку. Остальные заходят с двух бортов и блокируют вход в буфет. А дальше, как говорится, дело техники.

— Понятно, — задумчиво кивнул Цуриков. — Какой принцип связи между бойцами, группой захвата и штабом?

— Связи не будет, — категорично заявил Лобанов и поспешно пояснил: — Нельзя исключить наличие сканера и у терриков, поэтому действовать будем по-суворовски — «Каждый боец знай свой маневр». Тем более что наши бойцы двое суток тренировались на подобном катере.