Житие Григория Хандзители - Георгий Мерчуле

Ныне вы также соблюдайте веления господа, чтя и любя друг друга, со всеми добродетелями, безукоризненною крепостью, молитесь друг за друга в ваших святых церквах и постоянно поминайте меня также в святых молитвах, чтобы близкие и дальние видели ваше благополучие в вашем братстве. Если какие либо хандзтийские братья пожелают жить в Шатберди или шатбердские – Хандзте, никто не властен без основательной причины не принять их или расстроить их план ссорою и помешать насильственно. Если же кто помешает без основания, пусть ответит перед богом в день суда, так как не разрешаю я, ваш духовный отец, по слову апостола: "Хотя у вас десять тысяч наставников, но немного отцов". В остальном все божественные правила духовной жизни сначала же установлены мною, стойте на них твердо во веки, и Христов мир, превосходящий все, что можно себе представить умом, да сохранит вас всех вместе от всяких страстей души и тела, да доведет к святым!" Затем он вошел в святую церковь и, в слезах препоручив себя ей, молчаливо оставил ее с миром и уходя облобызал старцев и так направился в Хандзту. Весь народ в слезах приблизился к нему. Святой встал на высоком месте среди божьего народа и, воздав Христу славу, произнес:

LХХIII. "Господь мой, Иисусе Христе боже, до пришествия на землю ты был во вселенной, а ныне, пребывая на небесах, светом силы божества приходишь на помощь нам. Милостиво предводил ты меня в эти края вместе с тремя друзьями, добрыми святыми священниками, все время до смерти непрестанно совершавшими для тебя святую бескровную жертву, и, сделав их гаванью множества душ, по смерти ты сподобил их без конца служить со святыми ангелами у небесного Престола, а затем от меня произвел ты, Христе, творящих твою волю, ибо, как верный раб, я умножил среди верующих в тебя талант мудрости, от юности данный мне. Ныне у тебя находятся ученики небесного царства, благослови их, Христе, как благословил ты святых апостолов, сохрани в последние дни будущих моих детей до свершения мирской стези по твоей воле и помилуй, господи, всех христиан, правильно исповедующих тебя".

Затем, осенив крестом Шатберди, он произнес:

"Во благе возник ты, Шатберди, украсился благодатью бога, окреп его силою, чтобы от времени до времени посвящать господу беспорочный плод твоих жертв. Вот оставляю тебя с миром, и более не увидишь моего лица телесно до пришествия господа во славе. И хотя плотью удаляюсь от тебя, но душою я постоянно с тобою для помощи".

Жители Шатберди стали плакать горькими слезами при словах о том, что им не придется более увидеть своего учителя во плоти. А святой им сказал:

"Дети, осильте боли сердца мудростью души, да не смущается ваш ум, ибо я обещаю вам следующее – Христос не обойдет вас ничем здесь или в будущем мире, если вы будете пребывать в тех освященных первыми святыми отцами правилах монашества, которым вы выучились у меня.

Таким же образом заповедую моим духовным детям в последующих поколениях соблюдать настоящее учение, если же время принудит изменить какое-либо правило, без особого вреда для души, да будет прощение на то время, а не навсегда, при том нельзя гнаться и за большою утехою, как, сказано: "Ничто так не гневает бога, как чрезмерная утеха".

Я же, когда сподоблюсь предстать пред господом, буду молиться о вас, так как вы меня сильно утешили. И теперь, находясь во плоти, я молюсь о себе и о вас, но, когда освобожусь от мгновенного мира, надеюсь на Христа, что будет непрестанно мое моление перед ним о вас, о всех, молящихся с верою, и детях моих, чтобы они получили от бога милости и помощь на вечную радость".

Окончив эти слова, он облобызал шатбердских братьев, полных слез, и настойчивою просьбою убедил их вернуться к себе, а сам последовал за хандзтийскими братьями.

Взявшие его с собою и вернувшиеся прияли равную мзду, так как все они в равной степени имели веру и питали любовь к своему отцу и учителю. Когда же из Шатберди, блаженный Григорий прибыл в Хандзту, вместе с Хандзтою обрадовались близлежащие пустыни; со всех сторон приходили братья повидать святого и полные радости уходили домой, унося с собою его благословение и молитвы.

Слава Хандзты возросла от вечных, достопримечательных украшений, став приготовленным местом вечного упокоения мошей, изнеможденных трудами. Видя преуспеяние своего монастыря, блаженный отец Григорий, глубоко признательный, благословил верного игумена отца Епифания и всех братьев, покорных ему.

LXXIV. В то время один священник, живший в одиночестве, просил у блаженного разрешения построить молельню в келье для совершения литургии, но святой сказал:

"Соборной братии неправильно делать это. Если ты построишь молельню, братья все построят, и когда декан ударит [в било] на службу для литургии, с трудом найдет священника для большой церкви. В этом деле еще много другого, что вместо пользы принесет вред, и я не одобряю этого".

LХХV. После этого он изволил сказать великому Зенону: "Брат пойдем вниз в виноградник, что на пути в Опизу". Было время сбора винограда. Они оба спустились вместе в обработанный виноградник с прекрасными плодами. Тогда пришел вожделенный отец Макарий, из Опизы, повидать отца Григория, своего учителя. Как только сильно обрадовавшись, вожделенно приветствовали друг друга, они сели за трапезу, так как было время еды. Откушав, они решили остаться там до следующего дня. Во время беседы отец Макарий спросил блаженного Григория: "Подлежит ли крещению сын еретиков, если он обратится в православие". Святой сказал: "Апостол лжебратьями называет тех, которые, коварные, носят имя своего учителя, ибо Павел не соглашается с тем, чтобы истинно верующие называли себя именами апостолов; наоборот, он винит их в этом словами: "Для чего среди вас есть ереси, я разумею то, что каждый из вас говорит: "я Павлов" и т.д. Православных же всех он называет христианами. И хотя писание устанавливает и в отношении еретиков одних крещать, других нет, однако я скажу следующее: как вам всем известно, священник из еретиков не может крестить, детей истинных христиан, хотя бы некрещенными умирали они, так как у них, еретиков, нет света. Лучше умереть некрещенным, чем стать безбожным, преступив закон. Таким же образом по правде надлежит крещать детей всех еретиков: хотя их лжеучения можно рассматривать различно, но сами соблазном сплетены друг с другом подобно лисицам, которым Самсон сплел хвосты, привязав к каждому хвосту светильник, так как они являлись образом всех еретиков.

Еретиков также вечный огонь ожидает под конец в качестве местопребывания, так как они, проклятые святыми отцами, нашими учителями, стали чуждыми святой матери нашей, единой католической апостольской церкви, заблуждаются от утробы, что и считают вторым рождением, и говорят ложь, постоянно проповедуя клевету и клевеща.

Если дети еретиков расчитывали бы на собор, то это не полагается для них, напротив, правильно остерегаться их и вовсе не заводить речи о соборе с ними, так как верующий, который не в силах творить знамения, не должен спорить с неверным, и раз все еретики носят одинаково имя еретика, то и заблуждение их одинаково утверждено врагом человеческого рода, посему необходимо крещать их всех, чтобы исчезло подозрение во лжи, и истинная паства Христова объединилась в полной радости".

В этом роде много слов изволил произнести блаженный Григорий. Отец же Макарий сказал ему: "Воистину справедливо, что изволил высказать ты, святой отец, но научи меня ясно касательно святой троицы слову, годному для возражения противникам". Он сказал: "Учись у Исаи, как он узнал о равной чести святой троицы от серафимов, которые неумолчно возглашают: "Свят, свят, свят господь Саваоф". А Григорий богослов говорит о трех ипостасях троицы: "Когда в комнате три свечи, нельзя разделить их свет, ни смешать их". Вот какова вера в святую троицу.

В "Сокровище" написано все правдиво. В нем говорится: "Отец и на один миг не старше сына". Мудрость, которой мы учились из святых книг, достаточна, чтобы быть твоим учителем во всех отношениях". Блаженный Макарий сказал ему: "Святой отец, как образ монашеский впервые через тебя дал мне господь, так ныне да жалует мне духовное поучение как ограду мою во веки". Когда свечерело, в одной комнате находились все три божьих человека, и они по правилу произнесли псалмы.

Макария клонило ко сну, и он заснул на постели.

LХХVI. И пока блаженный отец Григорий и Зенон тихо пели псалмы, божественная благодать озарила их сиянием славы, точно блеск солнца осветил темную комнату; отец Макарий, проснувшись, сказал: "Какой дивный вид у этих святых!" Отец Григорий ему заметил: "Брат Макарий, почему ты удивляешься этому видению? Разве ты не слышал, что написано: "Дивен бог во святых своих". Так все трое радовались, славя святую троицу, и произнесли песнопения заутрени.

Как только в мирных их покоях рассвело, они простились друг с другом с миром.

Отец Макарий ушел в Опизу, а отец Григорий и Зенон поднялись обратно в свой монастырь. Зенон достиг добродетелей своего учителя. О нем по преставлении блаженного Григория говорили: "Зенон – крепкая ограда славных пустынь Кларджети".