Дочь Гингемы - Сергей Сухинов

– Жаль, очень жаль. Ну, ты поужинала, теперь и мне пора подкрепиться… Ой!

В зал вошел Нарк и уселся на пороге, высунув язык и насмешливо глядя на Людушку.

– Однако и глуп же ты, бр-ратец, – прорычал Нарк, – не то бы знал другую поговорку: «На каждого людоеда найдется свой железнозуб».

– Я… я пошутил! – задрожал Людушка. – Пошутить, что ли, нельзя?

Нарк в ответ так грозно зарычал, что онемение, охватившее Корину, словно рукой сняло. Что же касается людоеда, то он с испуганным воплем выпрыгнул из окна, вышибив раму.

Вздохнув с облегчением, Корина обняла за голову своего серого друга.

– Спасибо, Наркуша, – сказала она с раскаянием. – Какую же глупость я сделала! Видимо, прав был этот разбойник: нет во мне хитрости, а без нее и колдовство не всегда может помочь.

– Ничего, хозяйка! – ободрил ее волк. – Лиха беда начало. Только в следующий раз не зевай – я могу и замешкаться.

Корина подошла к окну и выглянула наружу. В лунном свете она разглядела людоеда, который стоял по колени в болотистой жиже, заполнявшей ров. С головы Людушки свисали водоросли. Около ног весело квакали лягушки. Вид у молодого людоеда был настолько жалким, что волшебница не выдержала и рассмеялась.

– Смотри, не простудись, обманщик, – сказала она, – и не наглотайся, лягушек – они очень вредны для людоедского желудка. Так и быть, прощу тебя, но с одним условием.

– С каким, дорогая Коринушка? – простонал хозяин замка.

– Скажи, где находятся Сосенки, в которых некогда жил Дровосек? Не верю, что ты не хотел отомстить его родным и не разыскивал эту деревню.

Глаза Людушки зажглись недобрым огнем.

– Хотел, да еще как! – хрипло ответил он, – Только дойти не мог, уж больно до Сосенок далеко… Ладно, скажу. Иди по дороге из желтого кирпича до большого оврага, а затем поворачивай налево. Выйдешь из леса и шагай прямо на север по холмистой равнине. Через день дойдешь до большой каменной стены без начала и конца. За ней-то и находятся Сосенки. Не знаю уж, как эта деревушка туда попала, но на прежнем месте ее нет, это точно. Один старый ворон так и сказал: однажды утром деревня поднялась с места и ушла по равнине к Лесу призраков.

– А ты не обманываешь? – с подозрением спросил Нарк, вспрыгнув на подоконник.

– Ну что вы! – обиделся людоед. – Даю самое честное – пречестное слово!

Корина рассмеялась и махнула рукой.

– У тебя все слова честные-пречестные, обманщик, – сказала она. – Ладно, постой там, во рву, до утра и подумай, как жить дальше. Мы с Нарком отдохнем в твоем замке. Только не вздумай сбежать: волк тебя и под землей найдет.

Людушка понурился, и Корине ответили дружным кваканьем лягушки.

Глава одиннадцатая

Людушка становится папой

Ранним утром Корину разбудил Нарк. Волк всю ночь просидел возле девушки, не смыкая глаз. В животе у него бурчало от голода, но Нарк не рискнул сбегать в лес даже на полчаса, чтобы поймать зайца или куропатку себе на ужин.

– Подымайся, хозяйка, – сказал он, теребя Корину за рукав. – Надо уходить из этого гнилого замка. Того и гляди, либо крыша рухнет, либо пол провалится.

– Ничего не провалится, – зевая, ответила Корина и неохотно слезла с огромного дивана. – Это только видимость, что все здесь держится на одном честном слове. Ох и хитрущий этот Людушка! Кстати, как он себя чувствует во рву?

Корина подошла к окну и выглянула наружу. Было туманное, прохладное утро. Солнце еще не поднялось из-за высокой стены деревьев, окружавших замок, и потому вокруг царил серый сумрак.

Людушка с понурым видом стоял, как и вчера вечером, по колени в болотистой жиже. От нечего делать он срывал лилии и, обрывая лепестки, гадал:

– Съест, не съест, заколдует, не заколдует, превратит в лягушку, не превратит…

– Превращу в ужа, если опять обманешь, – рассмеялась Корина, глядя на жалкого людоеда. – Может быть, Сосенки находятся не за каменной стеной, а где-нибудь на полянке в лесу, а?

– Даю честное-пречестное слово! – обиженно воскликнул Людушка. – Не веришь, спроси Гая. Он живет в дупле дуба, милях в пяти отсюда. Ворон сам мне рассказывал про Сосенки, да так чудно, что я поначалу не поверил. Нет, ты поговори с Гаем, а потом обзывай меня обманщиком и другими обидными прозвищами. И за что? Только за то, что я хотел вчера тебя съесть. Просто смешно, честное слово!

– Ладно, ладно, посмотрим, – усмехнулась Корина. – Так где мне искать твоего знакомого ворона?

Людушка очень подробно рассказал, как пройти на поляну к старому дубу. При этом он отмахивался от тучи налетевших комаров и шумно чесался.

– Хорошо, можешь вылезать изо рва, – снисходительно разрешила Корина. – Но в следующий раз подумай, прежде чем нападать с ножом и вилкой на какого-нибудь Жевуна или Мигуна. А вдруг он тоже окажется волшебником?

Людушка со страдальческим видом прижал руки к груди.

– Честное-пречестное слово, с сегодняшнего дня перехожу на одни пирожки да фрукты! – пылко сказал он. – Я даже ночью стишок сочинил об этом:

Приходи, не трусь, милашка,Буду кушать не тебя, а кашку!

– Смотри у меня! – сурово погрозила ему пальцем Корина.

Наскоро перекусив фруктами, она вместе с Нарком вышла из замка и направилась к дороге из желтого кирпича.

А Людушка еще долго стоял во рву, не решаясь выбраться на сушу. Но к вечеру на него набросилась туча злющих комаров и они стали жалить в нос, щеки, уши, руки, да так больно, что людоед аж завыл.

Он отчаянно замахал руками, пытаясь разогнать кусачих насекомых, но те разозлились еще больше.

Лягушки сидели на листьях кувшинок и дружно покатывались со смеху, глядя на распухшее от волдырей лицо Людушки. Но одному маленькому лягушонку стало жалко людоеда, и он проквакал:

– Ква, ква, что же ты не убегаешь? Волшебница Корина и волк давно уже ушли, ква, ква, ква!

Услышав это, Людушка даже заплакал от радости. С воплем он выбрался изо рва и помчался в замок. Комары неслись за ним вслед и жалили во все открытые места, особенно в шею.

Ворвавшись в центральную башню, Людушка с такой силой захлопнул за собой дверь, что она разлетелась в куски. Комары, обрадовавшись, влетели вслед за ним в зал. Тогда людоед рассвирепел, схватил большой нож и стал яростно размахивать им. Конечно же, ни в одного комара он не попал, но от его маханий в зале поднялся сильный ветер. Многие комары, выросшие в теплом болоте, сразу же простудились и стали чихать. «Ж-ж-ж, как бы нам не заболеть г-г-гриппом!» – испугались комары и поспешно улетели назад в лес.

Людушка устало сел на пол и вытер пот с распухшего от укусов лица.

– Ну что за ж-ж-жизнь такая? – всхлипнул он. – И с-с-сеъсть с-с-с-покойно никого теперь нельз-з-зя!

Постепенно Людушка успокоился и побрел в кладовую. Там он чуть-чуть перекусил: съел три больших кремовых торта, корзину пирожков, выпил ведро компота, и закусил его опустевшей корзиной. Больше есть не тянуло, хоть убей.

– Ну вот, и аппетит совсем потерял из-за этой злой-презлой Корины, – расстроился Людушка. – Один вред от этих волшебниц!

Что же делать, как ж-ж-жить дальше? Тьфу, я даже жужжать начал, словно комар! Докатился, нечего сказать…

Роняя крупные, словно яблоки, слезы, Людушка выбрался из подвала, и вяло поплелся к обеденному столу. Он собирался немного подкрепиться после трудного подъема по лестнице. Не глядя, людоед протянул руку, схватил со стола что-то большое и мягкое и сунул в рот.

– Ой-ой-ой! – вдруг заверещало это «что-то» у него в руке.

Людушка вытаращил от испуга глаза. Оказалось, что он держит какое-то странное создание, желтое в синюю полоску. Больше всего оно напоминало кувшин с цыплячьими ножками, паучьими ручками и длинным мохнатым хвостом.

– Это еще что такое? – удивился Людушка. – Такого зверюшку я вроде бы еще не кушал. Кто ты такой? Заяц, что ли? А почему полосатый?

Странный зверюшка забился у него в руке и что-то неразборчиво пропищал.

– Нет, ты не пищи, а скажи человеческим языком, что ты такое, – обеспокоился Людушка. – Меня папашка учил: «Сынок, можно есть все на свете, кроме рваных башмаков и ядовитых грибов». На рваный башмак, ты вроде не похож. Может, ты какой-нибудь ходячий ядовитый гриб, а? Отвечай!

Зверек стал показывать тонкими лапками на голову – мол, у меня и рта-то нет, как же отвечать?

Но Людушка оставался непреклонным.

– Ты мне голову не дури, гриб с хвостом! Будто не знаешь, что в Волшебной стране все звери умеют говорить. Если не ответишь, то значит, ты все-таки гриб. Тогда я тебя кушать не стану, а просто возьму да раздавлю ногой.

Странное полосатое создание забилось еще сильнее. Потом из его верхней части вдруг вытянулся трубочкой маленький рот, и Людушка услышал:

– Я… я не умею…. разговаривать!

– Это очень даже странно, – озадаченно почесал затылок Людушка. – Все умеют разговаривать, а ты не умеешь! Но и на гриб, если подумать, ты не больно-то похож… Может, ты какой-нибудь неправильный суслик? Как зовут твою маму, а?