Маршал Советского Союза. Глубокая операция «попаданца» - Михаил Ланцов

Потом была беготня по организации дел. Оформление перевода Кузьминой, экстренный поиск нового секретаря, дача распоряжений по приведению кабинета маршала в надлежащий вид и многое другое. Текучка, в основном. Однако домой он ушел только в полночь. Дела не ждали. Да, до войны был еще не один год, но и проблем имелось не мало.

Глава 7

5 мая 1936 года. Москва. Кремль. Кабинет Сталина.

Раздался стук в дверь, после которого заглянул Поскребышев.

– Товарищ Сталин, – сказал он, – к вам товарищ Берия с докладом, как вы и просили.

– Хорошо. Пусть войдет, – кивнул Иосиф Виссарионович, и устало потер виски. И восьмичасовой рабочий день, и хотя бы один выходной в неделю казались для него мечтой… такой далекой и недоступной.

Спокойным, уверенным шагом вошел Лаврентий, к которому с каждым днем Сталин начинал привыкать все больше и больше. Умный, аккуратный в оценках, исполнительный… и преданный делу человек. Таких бойцов у него было мало, слишком мало.

– Товарищ Сталин, обобщенные материалы по делу "Рой", – кивнул Берия на пухлую картонную папку с бумагами, которую держал в руках.

– Что-нибудь новое выяснили? – Спросил Хозяин.

– Да. – Слегка замялся Лаврентий. – Мы завершили предварительное обобщение материалов и пришли к выводу, что очень многие из фигурантов используются вслепую. Кое-кто оказался врагом, пробравшимся в партийные ряды, но намного больше выявилось других – введенных в заблуждение, либо страдающих от избытка нереализованных амбиций.

– Вот как? – Удивленно поднял брови Сталин. – Так получается, что Тухачевский соврал своим партийным товарищам?

– Мы внимательно изучали его доклад и можем твердо сказать, что он не врал. Кое-где всплывали несколько неточные формулировки, но это вполне объяснимо отсутствием у него опыта работы в НКВД. Но в целом картина, обрисованная им, правильная. На текущий момент мы смогли выявить среди руководства Советского Союза в целом и в РККА в частности несколько обособленных фракций. Но их интересы противоречивы настолько, что выступить одним фронтом эти группы не в состоянии. У них нет никакого связующего звена. Единственный шанс, который смог бы устроить всех в той или иной мере – это озвученный объектом "Бонапарт" вариант Термидорианского переворота. И он был вполне реален. Но даже если мы и смогли бы его избежать, предприняв жесткие и решительные меры, то это все равно очень сильно ослабило бы Советский Союз.

– У этих фракций есть какая-нибудь идеологическая платформа?

– Нет. У каждой фракции были и остаются только свои интересы, которые они последовательно продвигают. Но чувство страха их очень хорошо сплотило бы, хотя бы на время. Именно на это и делался расчет "Тенью". Военный переворот и смещение законной власти в случае успеха не только спасали их от смерти, но и давали определенные перспективы. Совершенно точно можно сказать, что объект "Тень" предпринял бы ряд популистских шагов. Например, вполне мог вернуть порядки времен НЭПа и отменить коллективизацию на селе, что привело к серьезной его поддержке со стороны крестьян.

– Почему вы так считаете?

– Село недовольно коллективизацией, которая прошла с масштабными и грубыми перегибами из-за низкой компетентности назначенного сверху руководства на местах.

Впрочем, даже на областных уровнях имеется приличное количество партийцев, которые совершенно ничего не понимают в сельском хозяйстве. Идеологический слом, безусловно, идет ударно и успешно. Но это только одна сторона вопроса. Проблема производства сельскохозяйственной продукции стоит перед нами очень остро, чем крестьяне недовольны. Не прошло и нескольких лет с тех пор, как их недовольство выливалось в весьма обширные восстания против советской власти. Сейчас мы держим ситуацию под контролем, но объект "Тень" опытный демагог и легко обернет это недовольство в свою поддержку.

– Но товарищ Ягода мне докладывал, что ситуация на селе стабилизировалась.

– В целом да, так и есть. И с каждым годом она действительно улучшается. Но крестьяне лишь смирились с текущим положение дел и говорить о безоговорочной поддержке советской власти нет никакой возможности. Они уступили силе.

Катастрофической ситуацию не назовешь и за десять-пятнадцать лет спокойной работы мы смогли бы ее исправить, но у нас нет этих лет.

– А сколько у нас есть? – С легкой, хорошо скрываемой улыбкой, спросил Сталин.

– Четыре, может быть пять лет.

– То есть, вы считаете, что "Бонапарт" прав?

– Курируя разработку "Бонапарта", я запросил у товарища Слуцкого анализ по обстановке в Испании. Если не вдаваться в подробности, то в испанском обществе наметился серьезный раскол, который продолжает прогрессировать. Вероятность Гражданской войны, о которой говорил "Бонапарт" крайне высока. Товарищ Слуцкий считает, что она начнется в самое ближайшее время – один-два месяца. Основными инициаторами восстания против законной власти станет армейское руководство и радикально настроенные граждане, склонные к фашистской идеологии. Поэтому мы ожидаем очень сильную поддержку повстанцев со стороны Берлина и Рима. Кроме того, ИНО уверено в том, что Германия и Италия прикладывают все усилия для того, чтобы подготовить и реализовать этот переворот. Для них он является шансом получить нового союзника.

– А Великобритания и Франция разве не вмешаются в этот конфликт?

– Вмешаются. Точно так же как вмешались в процесс ликвидации демилитаризованной Рейнской области. То есть, максимум осудят Германию публично, но не предпримут никаких решительных действий.

– И почему, по вашему мнению, Франция так и не решилась на военную реакцию?

– Достоверных сведений нет. – Слегка замялся Берия. – Но ИНО считает, что это обусловлено чисто экономическими соображениями. И я с ним согласен.

– Поясните.

– Выдворение германских войск из Рейнской области потребует частичной мобилизации. По приблизительным расчетам ИНО она обойдется Франции в сумму порядка тридцати миллионов франков в сутки. То есть, примерно, около восьми миллионов рублей. В условиях прогрессирующего бюджетного дефицита и общего роста социальной напряженности, Париж не рискнул. Да и в принципе не мог решиться на этот шаг. Товарищ Слуцкий считает, что Франция из-за прогрессирующего финансового кризиса сейчас практически не готова к войне.

– Значит провокация Гитлера не была авантюрой?

– Да. Хороший стратегический расчет. Франция по его мнению, это колосс на глиняных ногах. Кроме того, в ней растет влияние различных социалистических и коммунистических сил, которые не настроены на войну.

– Тогда почему "Бонапарт" считает, что Великобритания и Франция поддержат Германию с Италией в испанском конфликте? Это что, беспочвенное предположение?

– Нет. В случае, если они этого не сделают, то не получится создать решительного перевеса у одной из сторон конфликта из-за чего возникнет соблазн попробовать свои силы или у германского блока, или у нас. И в Европе может начаться новая полномасштабная война, в которую они будут безусловно втянуты. Учитывая прогрессирующий экономический кризис, который сильно ударил по экономикам практически всех европейских государств, и рост социальной напряженности, это может привести к социалистическим революциям. Они этого боятся и постараются предотвратить такое развитие ситуации, даже пойдя на уступки Германии, в том числе и весьма серьезные. Мы считаем, что мнение "Бонапарта" о том, что Великобритания и Франция выступят против Германии только в случае непосредственной угрозы завоевания, более чем правдоподобно. До возникновения данной угрозы Лондон с Парижем будут на стороне Берлина, стараясь отсрочить начало крупномасштабной войны.

– К предположениям "Бонапарта" добавились ваши? Или у вас имеются факты?

– По словам товарища Слуцкого он для подобных выводов использует экономический анализ, для чего привлек несколько компетентных специалистов. Произвольная проверка полученных данных по каналам резидентуры в целом этим выводы подтвердила.

– И что этот способ смог пояснить по Польше?

– Вооруженные силы Польши не способны в одиночку противостоять РККА. Экономика пребывает в том же кризисе, что и в остальной Европе. В одиночку они никогда не решатся напасть на Советский Союз. В то же время, никто никогда не даст им никаких серьезных гарантий, так как в этом случае они смогут легко вывести шаткую систему из равновесия. Товарищ Слуцкий считает, что если мы сами на Польшу не нападем, они не решаться это сделать самостоятельно. То есть, несколько лет относительного спокойствия на западной границе у нас есть.

– Несколько лет… – задумчиво произнес Сталин. – А почему только на западной границе?