Грехи и тайны - Кира Коул

class="p1">— Нет. Я оставил номер Бека на стойке, чтобы ты могла позвонить ему, когда будешь готова. Ты нужна мне в офисе, чтобы подписать новый контракт. Позвони Беку и скажи, чтобы он немедленно привез тебя сюда.

Я вешаю трубку и убираю телефон обратно в карман. Пока Мейсон перечитывает контракт, я подхожу к окну. Когда я смотрю на территорию комплекса, я вижу, что несколько моих людей тренируются с Давиде.

Проблемы с Паоло рано или поздно дадут о себе знать. Все, кто может драться, будут тренироваться несколько раз в неделю. Эта семья не сдастся без боя.

Я направляюсь к компьютеру и просматриваю свое расписание на день. Через три часа у меня встреча в казино с человеком, который хочет открыть у меня счет. Оружие и кокаин — вот его интересы, и хотя Йован, лидер картеля в Майами, рекомендовал его, я все равно хочу лично проверить этого человека.

Расширение бизнеса в моих интересах, но не в том случае, если я собираюсь вести дела с человеком, который отвернется от меня.

Или работает на полицию.

Хотя копы в Атланте склонны закрывать на это глаза — по крайней мере, те, кому я плачу, — они по-прежнему вызывают беспокойство. Федеральные агентства давно охотятся за моей семьей.

Женщины из семьи суетятся по территории. Большинство из них заняты своей повседневной жизнью, заботятся о детях или направляются на работу.

Когда мой прадедушка впервые основал мафию Маркетти, он настаивал на том, что женщины не будут равны мужчинам. Схема продолжилась с моим дедом и моим отцом. Мой брат Энцо хотел изменить схему.

К сожалению, у него не было на это времени.

Я пытался изменить то, как все работает, но каждый раз, когда я это делаю, я встречаю все большее сопротивление. Паоло Марино — самый большой раздражитель.

Рано или поздно мне придется его убить.

Энцо не хотел бы, чтобы я убивал Паоло. Он хотел бы, чтобы я нашел способ спасти его друга. Чтобы заставить его увидеть то, как все должно быть, а не то, как все было раньше.

Он бы хотел, чтобы я сделал все, что в моих силах, чтобы попытаться вылечить Паоло.

Однако это невозможно. Паоло не хочет видеть, как меняется мир. Он не хочет мафию, где женщины считаются равными. Он предпочел бы убивать людей на месте и заставлять женщин молчать, оставшись дома растить детей и готовить еду.

Это не то, чего хотел Энцо, и это не то, чего я хочу для своей семьи, но на то, чтобы что-то изменить, уйдет больше времени. Это невозможно сделать в одночасье, особенно когда такой человек, как Паоло, бродит по моей территории и расширяет границы моего терпения.

— Мейсон, ты раньше работал на моего отца. Что ты думаешь о его руководстве? — Спрашиваю я, поворачиваясь к нему и скрещивая руки.

— Твой отец был жестоким человеком. Он был холоден и отстранен от всех. Он убивал первым и никогда не задавал вопросов. Однако он держал мафию в узде. Когда другие пытались разорвать семью на части, он держал ее вместе.

— Это не мнение, — говорю я, когда раздается стук в дверь моего кабинета.

— Твой отец был человеком, который правил, руководствуясь страхом. Хотя я, возможно, одобрял не все его методы, нельзя отрицать, что некоторые из них были эффективными.

Я киваю, пытаясь переварить эту информацию, чтобы понять, что я думаю по этому поводу. Несколько раз за последние несколько недель мне говорили, что я совсем не похож на своего отца. Капо постарше любят разбрасываться этим, как будто это какое-то оскорбление.

Мне нравится думать об этом как о комплименте.

— Заходи, — говорю я, глядя на дверь. Она открывается, и входит Билли, на ней все еще вчерашнее платье. — Доброе утро. Ты можешь сесть рядом с Мейсоном, он обсудит с тобой контракт.

— Доброе утро, — говорит она мягким голосом.

Она подходит к столу и садится рядом с Мейсоном. Их головы склонились друг к другу, и он начинает читать с ней контракт. Хотя Мейсон и является моим адвокатом, я знаю, что он позаботится о том, чтобы контракт соответствовал и ее наилучшим интересам.

Возможно, он и работал на моего отца, но он не заинтересован в том, чтобы использовать людей в своих интересах, как это делал мой отец.

Я выхожу в вестибюль, закрывая за собой дверь кабинета за секунду до того, как врывается моя мать. Ее голова высоко поднята, и она выглядит так, словно готова начать драку, когда бросает сумочку на диван и скрещивает руки на груди.

Возможно, мой отец и не питал особого уважения к женщинам, но моей матери нравилось заставлять его побегать за деньгами в уединении их дома. Она может быть послушной на публике, но за закрытыми дверями у нее нет проблем отстаивать свои интересы и не держать язык за зубами.

Иногда я думаю, что мне нужно поставить маму в известность, но я единственный, кто у нее остался теперь, когда Энцо и мой отец ушли.

Вот почему я позволяю ей говорить так, как она хочет.

— Кто, черт возьми, эта маленькая шлюха, которая сегодня утром выходила из твоего дома в этом распутном платьице? — спрашивает она, повышая голос. — Алессио, неужели я тебя ничему не научила? Ты не допускаешь случайных людей в свое личное пространство и уж точно не оставляешь их одних в своем доме.

— Ма, что ты делала в моем доме? Ты должна была позвонить мне, прежде чем прийти. Ты же знаешь, что я там редко бываю.

Она поднимает бровь. — Не говори со мной таким тоном, мальчик. Я все еще твоя мать.

— И я по-прежнему глава этой семьи. В этом здании есть и другие люди, и я скажу тебе только один раз, чтобы ты помнила свое место. — Я выпрямляюсь и смотрю на нее сверху вниз. — Не беспокойся о том, кто был в моем доме.

Если она не узнала Билли, значит, та была еще на приличном расстоянии от дома. Это спасительная милость. Мне не нужно, чтобы моя мать знала, что дочь Артуро была в моем доме. Это только привело бы к еще большему количеству вопросов, на которые я никогда не захочу отвечать.

Она кивает один раз, хотя ее руки по-прежнему скрещены на груди, а рот сжат в тонкую линию. Мама, может, и недовольна, но она будет вести себя прилично.

— С этой женщиной ничего не происходит. Друг оказался в затруднительном положении, и ему понадобилось место для проживания своей дочери,