А я люблю женатого - Каринэ Фолиянц

На светской тусовке в ту ночь пили все. Но большей частью не водку, а шампанское. Мелькали знакомые лица звезд шоу-бизнеса. Телеоператор Гена и Ирина – журналист, ведущая программы «Путь к успеху», не отдыхали, они работали.

Заманив известного певца в отдаленный уголок зала, где музыка гремела потише, Ира стала задавать вопросы. Гена снимал.

– Ваш путь на вершину эстрадного Олимпа был тернистым. Это знают все ваши поклонники. А с чего все начиналось? Когда вы поняли, что не можете жить без музыки?

Певец, сияя дежурной улыбкой, долго плел о своей жизни – какая она была непростая и как он на тот Олимп карабкался. Ира слышала все это уже много раз. Неглупая девушка, окончившая журфак несколько лет назад, она не очень жаловала программу, в которой работала. Но с чего-то надо начинать на телевидении! К тому же, как все говорят, у нее яркая внешность – рыжие волосы, огромные выразительные глаза. Она киногенична, за это, собственно, в программу и взяли.

Гене, ее оператору, слушать звезду тоже было не очень интересно. Симпатичный молодой человек все больше поглядывал на саму Иру. Если честно, она ему очень нравилась. Только он не из тех, кто мог сказать это сразу и прямо. Гена был старше Иры лет на десять, но в силу свой застенчивой натуры вряд ли первым заговорит о чувствах. Тем более, что рыжая Ира вела себя заносчиво – и, как ему казалось, была недоступна.

Ира снова задала вопрос певцу:

– А любовь? Любовь мешала вашей карьере или помогала ей?

– Чтобы любовь помогала карьере? – певец скорчил глубоко скорбную морду. – Вы видите, даже оператор ваш засмеялся!

Гена действительно смеялся, но не над вопросом коллеги, а над той многозначительной миной, что состроило «медийное лицо».

Ира это заметила и поспешила свернуть беседу. Ясно, что певец оскорблен смехом Гены и больше откровенничать не будет.

– Он у нас вообще смешливый, – сказала Ира. – Спасибо вам и огромных удач!

…Из зала она выходила сердитая. Гена чувствовал себя виноватым: навлек ее недовольство, теперь уж точно не подойти к ней на растояние пушечного выстрела!

И все же робко спросил:

– Я вас довезу до дома? Вы сегодня без машины?

Она почти безразлично пожала плечами:

– Довезите!

…Машина ехала по центральным московским улицам, залитым огнями. Ира первая прервала молчание:

– Интересно, чему вы так смеялись?

– А вам правда интересно?

– Ну если я спрашиваю, значит да, – капризно ответила девушка.

– Я подумал, как много странного в профессии публичного человека. Вот у тебя была тайна, твоя самая сокровенная тайна… Про любовь, про дорогого человека, например. Она была только твоей. Ты боялся ею поделиться даже с другом. А потом пришла популярность и надо рассказывать тайну всем и каждому, потому что этого ждут от тебя, потому что это твоя обязанность, потому что это добавляет тебе популярности… Тайна перестает быть тайной, становится… товаром, что ли. И мне кажется, ты обкрадываешь себя самого.

– Как же вы не любите поп-звезд! – фыркнула тележурналистка.

– Да нет, почему же. Я лоялен. То есть толерантен. Они имеют право на жизнь, раз это кому-то нужно, – высказал свое мнение Гена.

– Вы вообще не любите музыку? – не без иронии спросила Ира.

– Почему же не люблю? Люблю. Ира, вы очень торопитесь?

Она посмотрела на часы и досадно усмехнулась:

– Да нет, теперь уже нет. А что, позовете домой диски слушать?

– Нет, у меня не на чем их слушать. Не держу ничего такого. Только старый приемник. Живую музыку хотите?

– Хочу! – вдруг сказала она.

– Только учтите, эту певицу никто не знает. Я открыл ее две недели назад. Рядом с моим домом кафешка такая маленькая, ну прямо тараканья дыра… Вот там она поет.

Нина пела в тот вечер песни Эдит Пиаф.

Ира улыбнулась, когда все захлопали.

– Ну как? – спросил Гена. – Правда, это совсем не похоже на других?

– Есть нерв, есть голос. Но я не знаю, есть ли у нее будущее. Она может проторчать здесь всю жизнь. Знаете, я иногда думаю… Бог ведь очень избирателен к людям.

– Вы фаталистка? – удивился Гена.

– Я реалистка, – отрезала Ира.

– А мне кажется, люди должны уметь заслужить расположение Бога. И тогда он в них поверит и поможет, – вдруг смело сказал Гена. – Мне кажется, – он кивнул на Нину, – она сможет это сделать!

– Интересно, как это сделать? Чем заслужить расположение Бога?

– Не знаю. Это легче почувствовать, чем объяснить. Как заслужить? Любовью, может быть…

– Любовью? – переспросила Ира. – Вы оригинально мыслите!

Она вдруг поняла, что не так он и глуп, этот молчаливый парень. И певица в этом маленьком кафе – замечательная.

Голос. Волшебный, удивительный голос. Такого на эстраде и не сыщешь. Да кому она нужна? Провинциалка ведь небось и не такая уж молоденькая – тридцатник. Ловить удачу, пожалуй, уже поздно.

– Спасибо за концерт, а теперь уж отвезите меня домой! – попросила Ира куда мягче прежнего.

Гена просиял:

– С удовольствием!

Нина раскланивалась после очередной песни, когда к ней подошел Эрик.

– Ты понравилась вон тому типу. Улыбнись ему! – приказал он.

– Какому типу? – Нина сделала вид, что ничего не поняла.

– Да вон, в белом пиджаке.

Она обернулась и увидела здоровенного белобрысого амбала. Тот поманил ее пальцем.

– Не хочу улыбаться, он мне не понравился, – решительно сказала Нина.

– Ты что, офонарела?! Иди немедленно к нему за стол. Он меня просил! – прошипел Эрик.

– Тебя просил, ты и иди!

Эрик завопил:

– Что ты сказала? Ты отсюда со свистом вылетишь! Ты хоть знаешь, кто это? Для тебя же, дура, стараюсь! Ты в курсе народной мудрости «Не полежишь на диване – не появишься на экране»?

– Мне не нравится такая мудрость!

– Последний раз предлагаю! Улыбнись ему!

– А я в последний раз отказываюсь. – Нина хихикнула.

Дело принимало серьезный оборот.

Эрик схватил ее за руку и уволок со сцены. Там, около кухни, он дал волю своему гневу.

– Я никому не позволю унижать меня в моем заведении! И вообще я никому не позволю себя унижать! Кто ты такая?! Я тебя спрашиваю! Ты кто? Кем ты себя вообразила?! Чучело огородное!

Выскочила толстенькая Эля, здешняя повариха.

– Эрик, пожалуйста, перестань! Эрик, прошу тебя!

Но Эрик не останавливался.

– Убирайся немедленно! Катись к себе домой! Будешь там по утрам с ишаками горланить «Амаполу» свою! Нечего здесь тебе делать с порядочными людьми!

Он бросился в каморку Нины. Пнул ногой раскладушку, схватил Нинино пальто… и вдруг увидел фото красавца мужчины. Содрав его со стены, завопил:

– А это что за деятель? Что это за урод?