Wahnsin - Егор Козаченко

донеся раненного до врачебного пункт. В крепости, он передал Виктору письмо, в котором было сказано о том, что ты обвиняешься в убийстве капитана Сорокина в военное время. Оно должно было быть представлено суду и, если бы ты не был в коме, тебя должны были бы допросить.

– Виктор отдал письмо…

– Это интересная история. Давай посмотрим на неё отсюда, – с этими словами Люцифер провёл рукой параллельно передней стене, и вместо неё появилось большое сияющее окно, в котором Дмитрий и увидел своего забытого друга Виктора.

Виктор стоял в Цитадели, на верхнем этаже. В руках он держал письмо. В его голове сражались два лагеря, один из которых говорил о том, что Виктору дороже друг, а другой, что честь. Он долго колебался, выбирая из двух лагерей один, а потом в гневе рванул к окну Цитадели, чтобы взглянуть на правый фланг, с которого он недавно оборонял крепость от немцев.

Там он смог разглядеть бездыханное, истекшее кровью тело лейтенанта Астапова и тогда у него не осталось сомнений. Он подошёл к камину, стоявшему в полуметре от него, попросил прощения у умершего лейтенанта и бросил письмо в огонь. Письмо сгорело быстро. Сержант выбежал из Цитадели, схватив большой кол и побежал на задний двор.

После этого огромное окно закрылось.

– Ты знаешь, что было дальше. Вы разбили стену и как стадо понеслись на волю, а после тебя ранило снарядом и вот, ты здесь.

– Виктор… Я всегда знал, что он не предатель… Виктор… Виктор! Слушай, скажи, жив ли Виктор сейчас! Я уверен в том, что ты это знаешь!

– Ах да, чуть не забыл сказать. Вот, возьми это, – с этими словами Люцифер протянул Дмитрию хорошо запечатанное письмо, адресованное прямо ему…

Глава 6: Преступление

      Дмитрий с жадностью и диким рвением открыл конверт и, вынув из него письмо, на котором было написано «Дмитрию Соловьёву», принялся читать. Чем дольше он читал это письмо, чем больше вникал в его строки, тем светлее становилось его лицо. Его зрачки расширялись, а на глазах было написано что-то вроде «Не может быть! Я верно всё ещё сплю!».

Дочитав письмо, Дмитрий быстро положил его на стол и посмотрел на дьявола глазами, полными благодарности и радости.

– Спасибо… Спасибо тебе, – проговорил Дмитрий, находящийся ещё в лёгком шоке от письма.

– Я ведь тоже не знаю, что в письме, – сказал Люцифер, – прочти его вслух, пожалуйста.

– Да, да, конечно, сейчас… – Дмитрий взял письмо и принялся читать вслух: «Здравствуй, Дима. Пишет тебе твой друг, Виктор Токарев. Я знаю, что тебе чудом удалось бежать из крепости и выжить, однако сейчас ты пребываешь в состоянии комы. Я не знаю, способен ли ты это читать, но надеюсь, что когда-нибудь, ты всё же возьмёшь в руки это письмо с радостью в глазах и улыбкой на лице. На фронте у нас беда, немцы вытеснили русскую армию из Варшавы и почти всей Польши, также под их контролем уже пала Литва, ведутся бои за Курляндию. Но будь уверен, мы выстоим против натиска кайзеровской армии. Дима, я знаю, что тебя обвиняли в убийстве капитана Сорокина, но не волнуйся. Лейтенант Астапов к нашему сожалению или счастью покинул нас, оставив мне письмо с доносом, который был написан лично лейтенантом, подозревавшим и даже обвинявшим тебя в таком грязном деле. Но не волнуйся, после смерти Астапова, я сжёг это письмо в камине Цитадели на верхнем этаже, я проследил, чтобы оно сгорело полностью, до малейшего уголька. Дима, я рад, что ты жив, хотя не уверен, на долго ли. В любом случае я очень жду, когда ты наконец выберешься из своего вечного сна и сможешь написать мне ответ. Твой друг, Виктор.

– Занятно, – проговорил Люцифер с невольной улыбкой на лице, – твой друг на самом деле очень ценит тебя, как видишь. Может хочешь написать ему ответ?

– Да, да! Безусловно хочу! Я хочу бумагу и перо!

– Сожалею, мой дорогой друг, но сейчас это просто невозможно. Ты слаб, твоя правая рука вовсе тебя не слушается, ты даже не можешь ей пошевелить.

– Какой вздор! Сейчас я докажу, что могу писать и даже рисовать ей!

Дмитрий попытался поднять правую руку и на секунду ему это удалось, однако потом она снова упала на кровать, будто к ней была привязана тяжёлая гиря. Смотря не безуспешные попытки Дмитрия хоть немного подчинить себе руку, дьявол лишь насмешливо улыбался и качал головой, однако Дмитрий по-прежнему не видел его лица.

После пары попыток, Дмитрий сдался. Он был очень расстроен и разочарован тем, что не мог дать ответ своему другу сейчас, однако он понимал, что дьявол не станет помогать ему в этом. Тогда Дмитрий попытался пошевелить левой рукой. Тщетно.

Отчаявшись, он решил обратится к Люциферу, который всё это время смотрел на беспомощные попытки сержанта сделать со своим телом хоть что-то. При этом дьявол так и не повернул головы, да и в целом глаза не были нужны ему для того, чтобы видеть, что происходит вокруг.

– Послушай, Люцифер… Ты можешь помочь мне? Ну, помочь написать письмо?

– Да ладно тебе, я же не твой друг или приятель, – сказал Люцифер, усмехнувшись, – на что ты рассчитываешь? В конце концов я – тёмная сила, я не должен, да и не стану тебе помогать. Всё же тебе нужно написать письмо? Что ж, так преодолей боль и слабость, ведь ты – хозяин своего тела.

Слова Люцифера вселили в Дмитрия надежду, хоть и были очень холодны и довольно грубы. Он изо всех сил попытался поднять правую руку и, тратя последние ресурсы своего полумёртвого организма, смог приподнять её чуть выше, чем в прошлый раз, но приподнять так, что она могла уже достать до ручки одного из ящиков в столе. Но это продолжалось не долго, ведь через 5 секунд Дмитрий снова уронил руку на кровать, не в силах выдержать такие страдания своего организма.

– Что-то ты приуныл, дорогой друг. А знаешь, у меня появилась идея. Чтобы ты не сильно унывал тут, один, без друзей и товарищей, я отправлю тебя обратно в кому. Ты пробудешь там около 3 часов, а потом очнёшься, однако за это время, думаю, уже успеешь пообщаться со своими старыми знакомыми и, возможно, найти новых.

– Стой, постой, Люцифер, не делай эт… – не успел Дмитрий договорить, как дьявол взмахнул рукой и, резко потяжелевшие веки сержанта, начали стремительно закрываться. Он пытался сопротивляться, ведь не хотел возвращаться к людям, которых он встретил в