Мечта балерины - Мэгги Кокс

— Мне жаль… Но я должна была задать этот вопрос. — Ее щеки вспыхнули. Она едва смогла взглянуть на него. — Ты сердишься?

— Да. Я сержусь. Можешь продолжать в том же духе! — Его ответ, словно бич просвистел в воздухе. — Твоя обида вполне понятна. Я совершил ужасную ошибку. Но вовсе не обязательно постоянно попрекать меня этим. — Мак повернулся к камину. — Огонь почти погас. Подожду, пока догорит, и пойду спать. А сейчас мне надо выпить что-нибудь покрепче. — Он взял нетронутый шоколад и пошел на кухню, оставив Тару сожалеть о своем неуместном вопросе.

Она хотела его. Желание причиняло ей мучительную физическую боль, и Тара не находила себе места, лежа в большой двуспальной кровати у себя в спальне. Откинув смятое одеяло, она спустила ноги на пол и лихорадочным движением встряхнула волосы, глядя сквозь полуопущенные шторы на серую предрассветную дымку за окном.

Нащупав шелковый халат цвета морской волны, она надела его и босиком выскользнула в коридор.

Где-то тикали часы, и в конце коридора мягкий красноватый свет освещал изображение Иисуса Христа — знаменитое «Святое сердце», которое, как когда-то рассказывала ей Бет, есть в каждом ирландском доме.

Глубоко и неровно вздохнув, Тара попыталась вспомнить, где комната Мака. В коридор выходило четыре двери, включая ее собственную, две слева и две справа. Собравшись с духом, она заглянула в три из них, но, к ее ужасу, ни в одной из них Мака не было.

Неужели он так обиделся, что уехал? Мак не мог сделать этого… Замерев от страха и сомнения, она, наконец, сделала над собой усилие и медленно пошла в гостиную. И остановилась как вкопанная, увидев Мака, неловко растянувшегося на диване. Видно, он взял из спальни покрывало и укрылся им, но сейчас оно грудой валялось на полу.

Мягко ступая, она подошла к нему.

Он так и заснул, не раздеваясь, в свитере и джинсах. Сверху вниз глядя на его прекрасное лицо, откинутые назад светлые волосы, она изучала едва заметные морщинки на лбу и появившиеся лучики у глаз. Ее сердце сжалось при мысли, что он так много работает без передышки. Ему надо хоть немного отдохнуть. Он добился успеха, его бизнес процветает — нет необходимости кому-то что-то доказывать.

Она протянула руку и положила ее на грудь Мака. Он открыл глаза. Его пальцы обхватили тонкое запястье Тары, и, не говоря ни слова, он притянул ее к себе. Потеряв равновесие. Тара упала на мужа. Мак стал целовать ее, обнимая, гладя, лаская ее тело, пока она не ослабела настолько, что стало немыслимо сопротивляться непреодолимому желанию, которое заставляло все ее тело трепетать и отдаваться во власть сжигающей их обоих страсти. На мгновение Тара приподнялась и посмотрела на него, ее мягкие волосы растрепались, сверкающие зеленые глаза горели страстью, и когда Мак собрался что-то сказать, она пальцем прикрыла ему рот, беззвучно умоляя ничего не говорить, только чувствовать…

Мак открыл свои прекрасные голубые глаза и улыбнулся обезоруживающей улыбкой. Тара почувствовала, будто она тонет в море лунного света и страсти.

— Я вспомнила, как ты любишь просыпаться, нежно сказала она.

— Да, миссис Симонсен, — прошептал он. Ему нравилось называть ее так, ведь она принадлежит только ему и никому больше. К его полному восхищению она покраснела, как школьница, и в это мгновение Мак снова страстно захотел ее. Она попыталась отодвинуться, но он удержал ее и снова притянул к себе. Его глаза потемнели от вновь нахлынувшего желания.

Закусив губу, Тара покорно осталась на месте, позволив Маку сорвать с плеч халат, потом медленно и осторожно расстегнуть пуговицы сорочки.

— Ты такая красивая, детка, — хрипло прошептал он. Его пальцы скользили вокруг ее пупка, грудей. Если ты думаешь, что сможешь сбежать от меня в любое время, то.., хорошо подумай, потому что у меня есть планы в отношении тебя.

— Планы? — Ее сердце затрепетало, когда она взглянула в его голубые глаза.

— Да, планы, — медленно повторил он. — И, возможно, они заставят нас остаться вместе этим утром. — Сняв свитер. Мак обнажил перед Тарой свои великолепные широкие плечи и плоский живот. Ловким движением он поменял положение, и Тара оказалась на спине, ее светлые волосы шелковым каскадом рассыпались по красной подушке. Мак глубоко, удовлетворенно вздохнул. — Не убегай, и я докажу тебе, что это любовь, а не просто секс? Ясно?

Скользя рукой по спине мужа, с наслаждением ощущая его упругие мышцы под своими пальцами, Тара могла только улыбнуться. Губы ее подрагивали.

— А разве я собираюсь убегать?

Тара спустилась на пляж, оставив Мака на кухне изучать кулинарные книги — он заявил, что сам приготовит что-нибудь на ланч. Закутавшись в огромный крупной вязки свитер Мака, она с наслаждением вдыхала исходивший от него чувственный мужской аромат. На ее теле не осталось места, не тронутого его страстью, грудь все еще трепетала от прикосновений его ненасытных губ.

Ее тело давно не испытывало такого наслаждения. Мак был прав: пламя, полыхающее между ними, — это не одно только непреодолимое телесное влечение, это любовь. Пусть он и не говорил ей, что любит ее.

Обернувшись, Тара взглянула на дом на холме, и ее сердце затрепетало от мысли, что они снова могут быть вместе. Это ли он имел в виду, когда говорил, что они могли бы подыскать дом в ее городке? Сможет ли ее муж, человек, выросший в столице, жить в маленьком провинциальном городке? А если ему наскучит, если ему будет не хватать столичного ритма жизни? Больше того, что если ему наскучит она сама?

Значит, она рискует снова остаться с разбитым сердцем?

Ее отвлек гул моря. Прищурившись, Тара взглянула на небо, ощущая смутное томление, которого не могла объяснить. Как там говорится?

«Если кого-то любишь, дай ему свободу». Одержимость Мака работой сыграла важную роль в их разрыве, но имела ли Тара право осуждать его амбиции? Если она действительно любила мужа, то не должна была противиться его страстному желанию достичь успеха в бизнесе. Верно, он часто не мог быть с ней из-за работы, но верно и то, что и она тоже не всегда могла быть с ним. Эти бесконечные обеды и приемы, на которых она должна была сопровождать мужа, не вызывали в ней никакого энтузиазма. Тара часто отказывалась пойти вместе с ним, предпочтя надуться и остаться дома, наедине со своей болью и обидой. И Мак ни разу не упрекнул ее за это.

Тара опустила глаза, глядя на безупречно белый песок под ногами. Внезапно налетевший порыв ветра разметал ее волосы. Тара откинула их с лица — впервые ей стало стыдно за себя, теперь она во многом раскаивалась. Ведь многого от нее не требовалось — надо было лишь сделать небольшой шаг навстречу.