Маньчжурия 1945: Война.Золото.Любовь - Ольга Калиниченко

зачастила в библиотеку и занялась самообразованием. Иногда Иван ловил себя на мысли: «Ну как такую красивую и умную удержать в своих руках». Но ни что не предвещало бед. Совместная жизнь была на столько гармоничной и счастливой, что по утрам Баринов частенько думал, не во сне ли все это происходит.

Наступил первый рабочий день Любаши. Она шла с волнением, как первоклашка в школу.

Лейтенант не вытерпел и встретил Любу у штаба.

Он не узнал свою женщину. Перед ним стояла молодая особа, явно аристократических кровей, в тщательно скопированном из трофейного журнала мод стильном костюме. К тому времени все офицерские жены уже знали, что Любаша прекрасная портниха.

Иван галантно предложил руку и повел Любовь, не ведающую смятений мужа, на ее рабочее место. Он замечал какими глазами провожали красавицу офицеры в коридорах штаба.

Баринов не знал, что собственными руками ведет Любу к ее будущему мужу.

Будучи начальником охраны, он обязан был представить ее полковнику Скворцову.

Почему-то в тот день «смоленская чуйка» подвела Баринова.

Любаша воцарилась в штабе. Она не замечала восхищенных взглядов мужчин, ее захватила интересная работа.

Ванюшина по-прежнему любила только своего ненаглядного Ивана.

Незаметно наступил первый мирный Новый Год. По этому случаю устроили грандиозный праздник в доме офицеров. В эту ночь, казалось, все были счастливы.

Жены военных блистали в бальных платьях, пошитых кропотливыми руками Любаши.

Она же среди них смотрелась «царицей», у Баринова аж дух захватывало. Ему казалось, что он вновь влюбился в свою женщину.

Где – то в феврале пришел приказ о переводе лейтенанта на должность командира автомобильного батальона военного аэродрома в Струговке и присвоении ему звания капитана. Обмывали событие всем штабом, где Ивана уважали и любили.

Лейтенант оставлял на пару месяцев Любашу в Порт Артуре, пока не обустроится на новом месте. Оставлял, как он думал, под надежной защитой полковника.

Он не видел, как смотрел Скворцов на Ванюшину, когда та переводила ему на переговорах, или заходила по службе к нему в кабинет. К горечи полковника, не замечала его чувств и Любаша. Начальник штаба долго боролся с собой, он был порядочным человеком и понимал, что низко уводить жену у своего подчиненного. Но все меньше сил было у одинокого человека сопротивляться нахлынувшим чувствам.

Только у самолета, который должен был доставить Ивана в Струговку, у того екнуло сердце. Впервые Баринов увидел, как начальник штаба смотрит на Ванюшину. Причем увидел он это, уже сидя в салоне самолета, когда махал Любаше рукой. Новоиспеченному капитану захотелось завыть. В тот момент он понял, что прощается с Любовью навсегда.

Всю дорогу Иван терзал себя и измучался окончательно. Давыд, встречавший брата на аэродроме даже подумал, уж не заболел ли тот. Сели вечерком вдвоем ужинать и генерал разговорил-таки Ивана. С дрожью в голосе рассказал он старшему брату о своих опасениях и желании вернуться в Порт Артур.

Давыд внимательно выслушал, помолчал, но успокаивать не стал. Генерал заорал на младшего брата, с крика переходя на шепот: «Ты решил из-за неверной бабы жизнь свою под откос пустить» – воспитывал старший брат – «тебя Академия ждет через полгода – год. Я в отставку уйду кто о родне позаботиться. Вся семья на тебя надеется, а ты нюни распустил. Запомни Иван, первая любовь на то и первая, что не последняя. Встретишь ты еще свою единственную. О Ванюшиной забудь, я Скворцова знаю, он ее из своих рук не выпустит.»

В этот вечер братья крепко выпили, но обоих отпустило. Давыд порадовался что умеет терпеливо ждать, а Иван решил, что и впрямь не дело мужчине из рода Бариновых терзать себя из-за неверной женщины. Почему он заранее посчитал Любу неверной, обдумывать не хотелось.

В обед следующего дня комбат Иван Баринов принял командование над автобатальоном.

Лавина забот накрыла молодого капитана с головой. Комбату до всего было дело, он вникал во все проблемы батальона и решал их быстро на удивление подчиненных.

Постепенно те, ждавшие от младшего брата самого генерала все чего угодно, но не рвения по службе и справедливого руководства, поверили в своего капитана. Через пару месяцев между собой подчиненные уже называли Ивана «батяней».

Через эти же пару месяцев пришли два письма из Порт Артура. Первое от Любы, в котором она объясняла, почему не ответила сразу на единственное письмо Ивана, написанное им в период тоски по прошлой жизни, и молила простить ее и забыть. Второе от Скворцова. Полковник набрался мужества, чтоб повиниться пусть и перед младшим по званию, но дорогим ему человеком. Иван прочитал оба письма, сжег их, напился, а утром встал, как ни в чем не бывало, бодр и свеж. Только виски посеребрила ранняя седина.

Так закончилась первая Ванюшина любовь.

А жизнь продолжалась.

Старший брат, служивший рядом во Владивостоке, частенько наведывался и с радостью подмечал, что Иван оживает, что становиться от душевных испытаний только крепче.

Весной Давыд посодействовал в предоставлении отпуска капитану Баринову.

Иван поехал к родным, где оттаял душой окончательно. На обратном пути старший брат попросил заехать в Ворошилов, что в ста километрах от Струговки. Просил передать смоленские гостинцы своему другу военкому. Ох не с проста это сделал Давыд, ох не с проста.

Глава XXIV.

Накануне 9 мая капитан Баринов приземлился на военном аэродроме города Ворошилова, бывшего Никольска Уссурийского. Следует отметить, что город в целом был весьма военизирован. Непосредственно в нем и его окрестностях расположилось довольно много военных частей (артиллеристы, летчики, части специального назначения и т.д.). В районе старого города расположился штаб армии. Так что забот другу Давыда, военкому

Степану Демьяновичу хватало с головой. Но он принял Баринова в своем кабинете сразу же, как только доложили о его прибытии. Степан Демьянович долго тряс руку Ивану, пристально его разглядывая. Пригласил прийти вечером в гости, чему капитан обрадовался, не хотелось ему куковать в казенной общаге для офицеров.

Как условились, вечером, при всех регалиях, вошел молодой комбат в квартиру военкома

с букетом и гостинцами на перевес и остолбенел на пороге. Глаза в глаза на него смотрел Ангел, жующий сочное яблоко. Смотрел и улыбался задорной солнечной улыбкой. И показалось Ивану, что знал он эти лучистые глаза в предыдущей жизни. Они несли с собой душевный покой, счастье и отголоски космической любви на все времена.

И утонул, не сопротивляясь, в этих глазах Баринов, душой понимая, что отныне все будет хорошо, так как, пройдя жизненные мучения и испытания, встретил он наконец родную душу, которую подсознательно искал всю свою