Небо внизу - Юлия Стешенко

стороны – руки у него есть. Мозги, пусть и плохонькие, тоже имеются. А значит, что-нибудь примитивное он сделать сможет.

Не для того Тео брала с собой слугу, чтобы после поездки длиною в шесть дней самой себе завтрак готовить.

– Значит, так… Не можешь – будешь учиться. Гастрономических шедевров уровня ресторанного повара я от тебя не жду. Но уж обычный-то бутерброд ты сделать сможешь. Ну-ка, подставляй миску.

Быстрыми движениями набросав в медный таз овощи, зелень, мясо и сыр, Теодора жестом отправила контрактного к выходу из подвала.

На длинной веранде обнаружилось кресло-качалка. Тео осмотрела его, качнула на пробу и, смахнув пыль, опустилась на скрипнувшее сиденье.

Где-то в ветвях старого дерева пела птица, и в воздухе плыл сладковатый аромат яблоневого цвета.

А хорошо все-таки! Небо, трава, деревья… С некоторым удивлением Тео поняла, что ей совершенно не хочется домой. Впервые с того момента, как она открыла глаза в этом мире, Теодора была совершенно спокойна. Есть яблоня, есть кресло-качалка, есть птица… Безумный мир вокруг Теодоры прекратил свое хаотичное вращение, скрипнул и застыл, подарив ей минуту передышки.

Теодора закрыла глаза.

– Ваш завтрак, госпожа, – выдернул ее из дремоты контрактный. В руках он держал тарелку, на которой возвышалась гастрономическая копия Пизанской башне. На хлебе толстыми ломтями были сложены хлеб, сыр, ветчина, листья салата, снова сыр и снова ветчина. Венчала это странное сооружение неровно отрезанная половинка помидора.

Осторожно примерившись, Тео взяла произведение архитектурного искусства. Половинка помидора на вершине башни угрожающе качнулась, но все-таки удержалась.

– Спасибо, – дипломатично поблагодарила Теодора. – Для начинающего ты отлично справился. И очень быстро. Давай, неси свою порцию, завтракать будем.

– Не понял. Что принести? – нахмурил светлые брови контрактный.

– Свою порцию еды, – терпеливо повторила Теодора.

– Какую порцию? – озадаченная морщинка между светлыми бровями углубилась.

Мысленно застонав, Теодора не закатила глаза – и это было очень, очень значительное достижение.

Да уж. Когда работаешь в серьезной финансовой организации, то привыкаешь: окружающие люди обладают хотя бы минимальным интеллектом. Но не может же постоянно везти.

– Ты. Приготовил. Два. Бутерброда. Себе и мне. Мой ты принес. Теперь принеси свой. Или я спала так долго, что ты его уже съел?

– Нет, госпожа. Я не ел. Я приготовил только один бутерброд. Ваш.

– Один? Но почему? – теперь зависла и Тео.

– Вы так сказали. Сделай для начала бутерброд. Я сделал.

– Но я же не это имела в виду! Я говорила только о том, что готовить нужно именно бутерброд – а не ростбиф, к примеру, и не пирог. Если нас двое – естественно, порций должно быть две!

– Простите, госпожа – недоуменная морщинка на лбу контрактного разгладилась, черты лица обмякли, утратив малейший проблеск мысли и воли. – Простите. Я не понял.

Он даже говорил иначе – медленно, тускло, полинявшим невыразительным голосом.

Как робот, у которого сели аккумуляторы.

– Не страшно, – немедленно сдала назад Тео. – Я действительно ничего не сказала про вторую порцию. Пойди и сделай еще бутерброд. Или два. Сколько хочешь, столько и сделай. Для себя, – на всякий случай уточнила она. Чтобы теперь точно без осечек.

– Сейчас, госпожа, – контрактный исчез на кухне, а через пару минут вернулся с бутербродом. Между двумя толстыми кусками хлеба выглядывал полупрозрачный ломтик сыра. И лист салата.

– Это что? – не поверила своим глазам Теодора.

– Бутерброд. Себе. Вы же сказали, – в бесцветном голосе контрактного мелькнуло призрачное эхо обиды.

Ты хотела. Я сделал. И чем ты опять недовольна??

– Ну что за… – чудовищным усилием воли Тео стиснула челюсти за долю секунды до того, как образ благовоспитанной леди разбился в щепки. – Ну что за… ерунда! – второй заход дался лучше, чем первый. – Ты сделал мне нормальный бутерброд. Пойди и сделай себе такой же! В холоднике продуктов на роту солдат!

– Они дорогие, – буркнул, сминая пальцами хлеб, контрактный. Он таращился в пол, не отрывая взгляда, и на секунду Тео поняла, почему Герберт отвесил парню оплеуху. Когда это наглухо задраенное травоядное равнодушие направлено на тебя – оно действительно бесит.

Всю дорогу Тео кормила контрактного так же, как и себя. Ни разу не сэкономила, ни разу не убавила порцию. Наоборот, брала этому тупице самое вкусное, самое сытное! Даже на катере зашла на камбуз и потребовала, чтобы Тому Макбрайду в третьем классе давали не кашу со шкварками, а нормальное мясо. И гребаный, мать его, кофе. С пятью ложками сахара на чашку.

И что? Этот тупица сделал какие-то выводы?

– Какой же ты… – неудачный, чуть не закончила Тео. Так называла контрактного Мэри, и сейчас это словечко всплыло в памяти, закачалось на волнах, как желтая резиновая уточка. «Какой же ты неудачный!» – хотела сказать Тео, но оборвала себя, так и не договорив.

Впрочем, этого и не требовалось. Слишком уж очевидной была фраза. Вздрогнув, как от пощечины, контрактный съежился еще больше и стиснул свой убогий завтрак так, что передавленные куски посыпались на пол.

Заметив раскрошенный хлеб на полу, парень охнул, разжал кулак – и обреченным взглядом уставился на то, что осталось от идиотского бутерброда.

– Я… я… Простите. Я уберу. Сейчас. Простите.

Рухнув на колени, он торопливо начал сгребать крошки, но только растаскивал их по доскам, пачкая дерево белыми пятнами сыра.

– Стой, – попыталась остановить его Тео, но парень судорожно возил, возил, возил ладонями по полу, беспорядочные движения становились быстрее и быстрее. – Стой. Том. Том!

Вздрогнув, парень остановился, бессильно уронив руки.

– Что это было? – Тео присела рядом с ним на корточки, закрыв обильными юбками злосчастные крошки. – Том?

Контрактный дышал, как после марафонского забега, плотно сжатые губы подергивались.

– Эй. Это просто кусок хлеба, – Тео осторожно положила руку ему на плечо. Тело под вылинявшей рубашкой было твердым и горячим, как батарея. – Том, что случилось?

Контрактный молчал так долго, что Тео уже не ждала ответа. Поэтому, когда он заговорил, вздрогнула и отстранилась.

– Не получается, – контрактный поднял грязные руки. – У меня не получается.

– Что именно? – как можно спокойнее спросила Тео. Она говорила медленно и внятно, как дрессировщик с диким животным. Или как психиатр с буйным психом. – Том, что у тебя не получается?

– Всё. Мне говорят. Я стараюсь. А получается не то.

– Ну вот видишь. Если получается не то – значит, кое-что все-таки получается.

– Не то, – тупо повторил, словно не услышав ее, контрактный. – Он говорит: удобри клумбу. А я вижу: госпожа Теодора сидит. И думаю: сейчас сделать или потом? Если сейчас – навозом вонять будет. Плохо. Если потом – кричать будет, что не работаю. Тоже плохо. Ну, я и