Последняя буква Севера - Лина Винчестер

Айрис Хейл: Вроде без. Наша домработница заболела, мама вызвала клининг, и тут такой сюрприз.

Пайпер Майерс: Черт, после такого клининга нужен еще один клининг. Следи за ней, а то прихватит что-нибудь с собой. От этих бродяг всего можно ожидать.

К горлу подкатывает тошнота, во рту появляется горький привкус, и я тут же выхожу из чата и ставлю телефон на блокировку. Глаза жжет от подступивших слез, злости и обиды за маму. Если смеются надо мной – пускай, мне плевать, потому что от их мнения я не стану вести себя иначе или думать о себе плохо. Но когда они вплетают сюда мою маму, то все, что я хочу сделать – разбить этим девчонкам носы.

Втягивая носом воздух, закрываю глаза и считаю до десяти, заставляя себя успокоиться. Не помогает. Я хочу отомстить, вернуться в этот чат и высказать все, что я о них думаю, но это только спровоцирует их на смех и новые шуточки.

Слова Пайпер никак не выходят из головы, могу представить, с какой ехидной улыбкой она печатала то сообщение. Если бы она только знала, что я сейчас сижу в комнате ее бывшего, которого она никак не может вернуть, то ее улыбка наверняка бы превратилась в грустную гримасу.

Злобный план в голове загорается как лампочка. Я могу испортить настроение Пайпер, причем прямо сейчас, не вставая с этого места.

Поправив волосы, я включаю фронтальную камеру и навожу на себя. Чуть отъезжаю на стуле в сторону, чтобы за моей спиной была видна кровать Джейка и висящие на стене постеры – Пайпер точно узнает этот фон.

Улыбнувшись, делаю снимок, накладываю фильтр и тут же выставляю в соцсеть. И я жалею лишь об одном, что не смогу увидеть лицо Пайпер Майерс в момент, когда она увидит мою новую публикацию.

***

Остаток вечера я провожу за рисованием, сегодня я не использую цветные карандаши. Сжав челюсть, я рисую то ли бездну, то ли хаос. Мне просто нравится слышать звук грифеля, скользящего по бумаге.

Мама заходит в комнату и уже в третий раз спрашивает, что у меня случилось, а я лишь нахожу в себе силы на глупую отмазку, бормоча, что переела и теперь болит живот.

Открытый ноутбук издает приглушенный щелчок, и я откладываю альбом, чтобы открыть сообщение.

Оливер Хартли: Мик?

Микки Рамирес: Умоляю, ничего не говори и не спрашивай.

Оливер Хартли: Понял. Но Констанс выпытывает у меня детали, Пайпер там с ума сходит, а я схожу с ума из-за этих вопросов. Только представь себе, меня добавили в девчачий чат… Сказал, что ты берешь у Джейка уроки игры.

Микки Рамирес: Потом все объясню. И завтра я поеду в школу на автобусе, так что встретимся там.

Даже несмотря на то, что мы с Олли помирились, я абсолютно точно не хочу ехать завтра в одной машине с Констанс.

Оливер Хартли: Хорошо. Люблю тебя.

Микки Рамирес: И я тебя.

PS: кстати, как называется чат?

Оливер Хартли: Попробуй угадать.

Микки Рамирес: Ангелы Чарли? Дрянные девчонки? Спайс герлз?

Оливер Хартли: Дрянные ангелы Мемфиса.

Цокнув языком, я закатываю глаза.

Оливер Хартли: Ты ведь сейчас закатила глаза, я прав?

Микки Рамирес: Нет, что ты. Кстати, Олли?

Оливер Хартли: Не надо, Мик, прошу, не начинай.

Микки Рамирес: Тебе, как почетному члену чата, уже выдали грязную сплетню и нимб розового цвета?

Оливер Хартли: Все, на сегодня ты в черном списке. До завтра.

Рассмеявшись, я закрываю вкладку, но раздается еще один щелчок, и это сообщение уже не от Олли.

Джейк Элфорд: Нехорошо читать чужие тексты.

Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что он имеет в виду не чат, а текст песни, который я не смогла выбросить.

Джейк Элфорд: И ты правда убралась на моем столе. Ты больная, Рамирес, ты в курсе? Я теперь ни черта не могу найти.

Микки Рамирес: Это называется порядок. И если ты не начнешь хоть иногда убираться в комнате, то бактерии начнут размножаться и съедят остатки твоего мозга.

Джейк Элфорд: Ауч, по самому больному – по моему интеллектуальному развитию. 

Усмехнувшись, я протягиваю руку, чтобы закрыть крышку ноутбука, но приходит новое сообщение.

Джейк Элфорд: Раз уж моя грязная комната стала декорациями драмы, которую ты устроила… В чем дело?

Микки Рамирес: Решила словить хайп, ты же почти звезда.

Джейк Элфорд: Микаэла, я в этой ситуации жертва. Моя бывшая написала мне 37 сообщений, и это не считая пропущенных звонков. Выкладывай.

Вздохнув, я отправляю ему ссылку на чат, написав: «Введи в поиске мое имя».

Проходит пару минут, Джейк все не отвечает, и когда мне начинает казаться, что он ничего не поймет, приходит ответ:

Джейк Элфорд: Ты поступила как идиотка.

Стиснув зубы, завожу пальцы над клавиатурой, чтобы написать гневное сообщение, но вижу, что он печатает что-то еще.

Джейк Элфорд: В твоем распоряжении была целая комната. Ты могла надеть мою футболку и сделать фото, лежа на кровати – эффект был бы мощнее.

Его сообщение настолько удивляет меня, что я не сразу нахожусь с ответом. Таким образом Джейк говорит, что в этой ситуации он на моей стороне, и я чувствую себя чуть лучше, просто ощущая поддержку. Я была уверена, что он накатает пост о том, что я, как бешеная фанатка, вломилась в его дом и сделала фото.

Микки Рамирес: Спасибо за понимание. И прости за то, что снова втянула тебя.

Джейк Элфорд: Все правильно, никто не смеет говорить плохо о миссис Рамирес. Она мне нравится. Хочешь, могу завтра случайно назвать Пайпер твоим именем? Только представь, как она взбесится. Как минимум еще на +37 сообщений.

Усмехнувшись, я покачиваю головой. Видит Господь, мне действительно хочется этого, но я не решаюсь согласиться.

Джейк Элфорд: Кстати, спасибо за спасенный текст. 

Микки Рамирес: Ты нашел его? Нашел север, который искал в песне?

Джейк Элфорд: Это просто текст, Микаэла, в нем не заложено никакого смысла.

Вздохнув, я опускаю крышку ноутбука и возвращаюсь к альбому, но штрихи карандаша в этот раз совсем не яростные, а значит, злость отступает, и я потихоньку успокаиваюсь.

Глава 9 Развязанные шнурки и соло

Сегодня точно не мой день. С самого утра льет проливной дождь. Я вымокла до нитки, пока бежала до автобусной остановки, тетради в рюкзаке стали влажными, а волосы распушились и