Под шорох наших дизелей - Апрелев Сергей

Следующим поветрием оказались темные очки. Круглые нелепые очки для защиты глаз от ультрафиолетовых лучей оказались востребованы не только в солярии, организованном доктором Геной, но и в повседневной жизни. Вахта ЦП недели две испытывала нервы «капитана». Те оказались на высоте.

— Слушай, Кравец, — обратился как-то Кэп к боцману, — я все думаю, на кого ты больше похож, на крота или слепого настройщика пианино.

Николай сдернул очки и больше их уже не одевал.

— Видишь, Витя, что значит тихое мудрое слово, — добавил Буров, а то, я погляжу, ты уже за пулеметом хотел посылать.

Вскоре мода на очки пошла на убыль. Разве не на это обречена любая мода вообще, правда, от степени глупости это практически не зависит.

Успешно отпатрулировав в заданных районах, за неделю до окончания боевой службы «С-7» получила приказание следовать на Новую Землю, в губу Белушью, а точнее — в залив Рогачева. Особенно это никого не удивило, не далее чем в прошлом году «С-295» завернули туда же под проверку штаба флота. На глазах зарождалась новая флотская традиция. Проверка даже самая доброжелательная всегда бодрит.

У подводников появлялся шанс вернуться в Видяево уже не желто-синим, как залежалый бройлер, а бледно-розоватым как свежеощипанный петух. Прогресс налицо. Мы даже предположить не могли, что пребывание на таинственном архипелаге затянется до четырех дней, погода установится необычайно теплой (для Новой Земли, конечно), некоторые успеют отправить родным и близким письма с обратным адресом «Архангельск-400», а экипаж, гоняя мяч «без чинов и званий» под лучами скупого полярного солнца, успеет загореть настолько, что у многих по возвращении домой возникнет абсолютно нештатная ситуация.

— Признавайся, где был? В автономке? Не врать! Оттуда такими не возвращаются! Колись, с кем ездил на юг?

У БЧ-1 вновь появилась возможность отличиться. Слишком свежи были воспоминания о конфузе штурмана «С-295», допустившего ошибку в месте значительно большую, чем позволяла ситуация. Дозорный СКР, не встретив субмарину в назначенной точке, оперативно донес на КП Северного флота со всеми вытекающими из этого последствиями. С должности сняли не только Вадима Савельева — штурмана «С-295», но и бригадного флагштура. На его место пришел капитан 3 ранга К.Подосёнов — знающий, строгий, но исключительно корректный офицер. Штурманская служба от этого явно выиграла.

Стояла прекрасная погода, поэтому уточнить свое место по небесным светилам особого труда не составило. Подобной точности хватило бы не только для верного курса на точку рандеву, но и для проверки отсутствия слежения за нашими пларб — основной задачи кораблей нашей бригады в ходе БС. Максимальная дальность обнаружения наших атомоходов составляла примерно 50 кабельтов, а следивших за ними супостатов (в том походе такой результат дали 50 % проверок) около 20. Обнаружив нас минуты две спустя, вероятный противник шарахался в сторону, чтобы в дальнейшем вернуться к основной задаче — отслеживанию наших ракетоносцев. В связи со значительным ростом дальности стрельбы их ракетных комплексов с недавних пор районы боевого патрулирования были перенесены в моря, прилегающие к собственному побережью.

Встрече со злополучным СКР-ом, состоявшейся на рассвете, предшествовала дивная лунная ночь. Слева по борту открылись горные кряжи, их покатые вершины четко прорисовывались на горизонте. Кое где, несмотря на уже наступивший май, лежал снег. Берег подступал все ближе. Лодка рассекала своим черным упругим телом бархатистую гладь подозрительно ласкового моря.

— Не к добру, — заключил проницательный НШ.

— Накаркаешь, Алексей Николаевич, — командир протестующе замахал варежкой.

Однако Буров как в воду глядел! Попытка передать РДО о всплытии и следовании по плану фатально затягивалась. Квитанция пришла, шутка ли, после 44-й попытки. Крупных карт новоземельского побережья у нас, разумеется, не было, поэтому мы с благодарностью восприняли благородный жест надводников, лидировавших нас даже после прохода мыса Лилье — ворот в губу Белушью. Слева промелькнул силуэт подлодки, оказавшийся островом Подрезова.

— Дальше налево и не ошибетесь, причал всего один! — прокричали в рупор с борта СКР, начавшего разворот на выход в море.

— А что, командор, не так уж страшны эти СКР-ы, как их малюют! — прокомментировал ироничный НШ.

— Хорошо, когда офицеры не филонят! (Я нарочито приосанился) Похоже, мыло все же придется готовить. Командир БЧ-4, на мостик!

На сей раз проницательность демонстрировал командир. Ядерный полигон встретил нас неласково. Не прошло и минуты с окончания швартовки, как на совершенно безлюдном заснеженном причале появилось несколько машин, поразительно напоминавших небезызвестные «воронки». Дверь одного из них отворилась и вышедший угрюмого вида офицер-краснопогонник, вместо ожидаемого приветствия изрек: «Кто у вас командир БЧ-4? Он нам нужен, и командир, конечно!»

Наших увезли в никуда. Экипаж, не веря свалившейся удаче, в смысле наступившего затишья, неторопливо разминал застоявшиеся члены, похрустывая девственным настом. Командира с Сашей Курским вскоре привезли. Часа через четыре. Живыми и невредимыми. Командир был настроен игриво и тотчас сыграл «Большой сбор». Зрелище, доложу я вам, оказалось презабавнейшим. В строю не было ни одного моряка в одинаковой форме одежды. Вариации были самые несуразные. К примеру, мятая белая фуражка, засаленный ватник и сапоги. Или — шапка с опущенными ушами, шинель, застиранные брюки от комбеза и подводницкие тапочки с дырками… и т. д. и т. п.

НШ схватился за живот, потеряв дар речи, а командир, нарочито сдвинув густые черные брови, поспешил разрядить возникшую паузу:

— Все ясно, если сегодня я отделался НСС-ом за организацию «радио-ямы», то завтра нас всех расстреляют за мерзкий вид. Это ж надо вырядиться, как на бразильский карнавал.

— Старпом!

— Я!

Одутловатое небритое лицо Виталика, из-под канадки которого торчала засаленная полосатая рубаха (его стиль!), в очередной раз породило брезгливую гримасу на лице командира. Во взгляде читалось — с такой внешностью только наведением порядка и заниматься! Однако, как говорится, «за неимением гербовой пишем на простой»!

— Немедленно начать приведение корабля и внешнего вида экипажа в божеский вид!

— Ясно! — ответил старпом тоном человека, страдающего неизлечимым недугом. В принципе недугов, как и слабостей, у Виталика было хоть отбавляй. Взять хотя бы курение в шлюзовой в подводном положении по три сигареты сразу, словно Волк из «Ну, Погоди!».

— Ну, если ясно, тогда вперед!

«Банда» рассыпалась и потянулась вниз, тоскливо поглядывая на прекрасное небо, усеянное яркими звездами, и пытаясь поглубже вдохнуть живительного свежего воздуха без серных примесей и прочей гадости, ожидающей их в недрах прочного корпуса.

— Раньше кончим, раньше выйдем! — профессионально пошутил старпом, удостоившись напряженного взгляда Кэпа.

— Боюсь, что с этим можно работать только хирургически, — заметил Буров. Не так давно, почувствовав, что от старпома, несшего вахту в ЦП, снова несет невыносимым запахом прокисшего табака, он не смог сдержаться, что было не похоже на спокойного как звероящер, начальника штаба.

— Кабанов, опять курили в шлюзовой без отрыва от вахты?

— С чего вы взяли?

— Воняет!

— Могу объяснить. Вы меня выгнали из каюты, я сплю в четвертом возле приточного лючка, дышу чистым водородом. Вот и воняет! — Судя по выражению, сам Виталик удивился, что закончил такую длинную, а главное, логически выдержанную фразу.

— Я вас предупредил старпом, ясно?

— Ясно, ясно…

Экипаж принялся вылизывать родной корабль, доведя его до максимально возможного в удалении от базы блеска. Флотская комиссия десантировалась только во второй половине следующих суток. Это позволило боцманской команде, то бишь моим подопечным, вновь отличиться. Дело в том, что недели две назад во время зарядки АБ, которая протекала в штормовых условиях, лодка лишилась входной двери на ходовой рубке.