В мире фантастики и приключений. Выпуск 1. 1959 г. - Николай Томан

– Ну а ты не изменился почти, разве потолстел только, - тоже улыбаясь и пожимая руку генерал-директору, проговорил Саблин. Ему еще утром, когда они разговаривали по телефону, не понравился тон Вознесенского, теперь же он окончательно решил, что друг его молодости чувствует себя большим человеком.

– Что же ты вестей-то о себе не подавал, дорогой? - продолжал Вознесенский, угощая Саблина дорогими папиросами. - Ты ведь по-прежнему в госбезопасности? О ваших подвигах, к сожалению, не очень-то пишут в газетах.

– Да, верно, - усмехнулся Саблин. - У нас работа скромная. Зато о тебе именно из газет мне все известно.

– А мне о тебе - ничего, - развел руками Вознесенский. - И расспрашивать не решаюсь, у вас ведь всё - тайна.

– Ну, не такая уж это тайна - моя личная биография, - рассмеялся Саблин, подумав: “Боится, видно, что на судьбу жаловаться буду, протекции его просить…” - Хвалиться, впрочем, нечем, - добавил он вслух.

Генерал-директор бросил нетерпеливый взгляд на часы, давая этим понять, что он не располагает временем и спешит куда-то.

– Я тебя ненадолго задержу, - заметив его нетерпение, проговорил Саблин. - У меня, собственно, всего один вопрос. По телефону, однако, нельзя было его задать - вот и пришлось приехать лично. Ты ведь, конечно, хорошо осведомлен о строительстве железной дороги Перевальская-Кызылтау?

– Кому же тогда быть осведомленным, как не мне? - удивился Вознесенский, и мохнатые его брови поднялись вверх, наморщив высокий лоб.

– Ты не обижайся, пожалуйста, - улыбнулся Саблин. - Я не усомнился, а всего лишь принял во внимание расстояние. За несколько тысяч километров можно ведь и не быть достаточно осведомленным.

– Хороший начальник и за десятки тысяч километров должен знать, что у него там делается, - все еще ворчливо проговорил генерал-директор. - Долго ты, однако, подбираешься к своему вопросу.

– А вопрос вот какой: там у вас большой объем земляных и скальных работ, применяете ли вы для этого атомную энергию?

Снова удивленно поползли вверх пушистые брови генерал-директора:

– Откуда ты взял это?

– Ниоткуда, просто спрашиваю, - спокойно произнес Саблин. - Мне это очень важно знать…

Саблин не договорил, для чего ему нужно это знать, но Вознесенский понял, что он и не имел права это сказать.

– Нет, мы там не пользуемся атомной энергией, - ответил он Саблину. - У нас там нет в ней нужды. Мы удаляем породу взрывным способом с помощью аммонита. Взрывные работы ведет у нас специальная организация “Желдорвзрывпром”. У лее солидный опыт в этом деле. Еще совсем недавно американские специалисты утверждали, будто по взрывному делу впереди идет Аргентина, расходующая в год до полутора тысяч тонн взрывчатых веществ. А мы еще в 1936 году одним только массовым взрывом на Урале подняли на воздух тысячу восемьсот тонн взрывчатки. Как тебе это нравится!

Вознесенский довольно засмеялся. С лица его исчезло теперь выражение самодовольства. Чувствовалось, что говорил он о хорошо знакомом и близком ему деле. Саблин вспомнил даже, что в гражданскую войну служил Вознесенский сапером и всегда был неравнодушен к взрывчатке.

– Не хвалясь тебе скажу, Илья, - продолжал генерал-директор, - не без моего участия создавался этот “Желдорвзрывпром”. Слыхал ты что-нибудь о направленных взрывах и взрывах навыброс? Интереснейшее дело, дорогой! Закладывается для этого по тысяче двести - тысяче триста тонн взрывчатых веществ, поворачивается ключ взрывной машинки, проносится электрический заряд по электровзрывной сети, срабатывают электродетонаторы, летят на воздух тысячи кубометров породы - и готова километровая железнодорожная выемка глубиною до двадцати метров! Точно так же направленным взрывом создаем мы и насыпи. И учти, Илья, что все это в одно мгновение, не считая, конечно, подготовительных работ. А сколько на это ушло бы времени при разработке выемок экскаватором, даже самым мощным?

– Ну, спасибо за справку, Емельян Петрович! - протянул Саблин руку генерал-директору. - Извини, что отнял у тебя столько времени.

– Э, да что там! - дружески хлопнул Вознесенский Саблина по плечу, и к нему снова вернулся покровительственный тон. - Я, брат, рад, что с тобой встретился. Ну, как у тебя дела-то по службе? В каких чинах ходишь? Помнится, в последний раз, когда встречались, майором был?

– Майором был, майором и остался, - засмеялся Саблин. - Правда, теперь пишется еще одно слово перед этим званием.

– Ах, так ты генерал-майор?! - уже каким-то другим тоном воскликнул Вознесенский. - Ну, брат, от всей души поздравляю!

Когда Саблин возвращался к себе, он все еще испытывал неприятное чувство от свидания со своим прежним приятелем. Знал он, что Вознесенский человек деловой, заслуженный, но откуда этот покровительственный тон, важность? Нельзя разве простым и скромным оставаться даже при больших заслугах? Непонятно было это генералу Саблину, хотя уж кто-кто, а он-то хорошо знал, как портила людей слава.

ДЛЯ ЧЕГО МОТОЦИКЛ ЖАНБАЕВУ!

Вернувшись в свое управление, генерал Саблин тотчас же зашел к полковнику Осипову и сообщил ему о результате разговора с Вознесенским. Полковник не сразу высказал свое мнение по этому поводу, обдумывая и взвешивая что-то. Он никогда не торопился с выводами и заключениями, хорошо зная, как нелегко приходят верные решения.

– Что же это получается, Афанасий Максимович? - нетерпеливо спросил Саблин, не дождавшись ответа Осипова и начиная уже досадовать на него. - За чем же тогда охотится Жанбаев? Не могли ведь ввести его в заблуждение взрывные работы и не принял же он их за взрывы атомных бомб?

– Да-а, - задумчиво покачал головой полковник Осипов. - Тут все полно противоречий. В твое отсутствие мне принесли еще несколько вырезок из иностранных газет. В них сообщается, что мы, то есть Советский Союз, ведем в Средней Азии крупные строительные работы с помощью атомной энергии. И совершенно точно указываются именно те районы, где идет строительство нашей новой железной дороги.

– Какой давности эти сведения? - настороженно спросил Саблин и закурил папиросу, что было явным признаком волнения, ибо курил он очень редко.

– Двухнедельной.

Генерал задумался. Прошелся несколько раз по кабинету. Постоял у окна, глядя вниз на шумную площадь.

– Ну что ж, - произнес он наконец, не замечая, что папироса его давно уже потухла. - Могло быть и так: принял Жанбаев массовые взрывы аммонита за атомные и сообщил своим хозяевам. Кто-то из них мог обмолвиться об этом в присутствии журналистов, жадных до сенсации, а уж они постарались соответствующим образом раздуть ошибку “Призрака”.