Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

и вдруг революция! А ведь большевики правят уже по своим законам, и теперь его знания юриста оказались никому не нужными! Столько лет прожито зря! Ему пришлось бросить университет…

– Но мне кажется, что он оставил его без особого сожаления. Да-да! Он даже радовался тому, что ты устроила его в Художественный театр, – недоумевала Маша. – Ведь он всегда мечтал о сцене…

– Тогда посмотрим с другой стороны. Может, он страдал, что выходил только в массовке, и такое положение в театре ударило по его юношескому самолюбию? Он наверняка хотел большего.

– Нет. Не думаю, что это было причиной. Здесь должен быть какой-то другой и очень сильный мотив разочарования. Такое разочарование, чтобы жить уже не хотелось… Может, он был влюблен, и девушка ему отказала?

– Этого я не заметила, – ответила Ольга Леонардовна. – Да нет. Вроде он ни с кем и не встречался. Но так или иначе, Машуня, самоубийство всегда происходит под влиянием какого-то одномоментного импульса. Должно было произойти что-то накануне или прямо в этот день. Что-то оказалось последней каплей!

– А что могло произойти? Может, ему Станиславский сказал, что он бездарен и ему никогда не видать ролей?

– Что ты, Маша! Константин Сергеевич так грубо с актерами никогда не разговаривает, да Станиславского и в театре уже несколько дней нет. Он болен. Театр-то у нас не отапливается.

– Что же тогда?

– Да вроде бы ничего. Хотя… Именно в тот день, когда он застрелился, утром Оля ушла от Миши вместе с Адочкой, – вспомнила актриса. – Да-да. Именно в тот день!

– Ну, это не может быть причиной самоубийства Володи, – пожала плечами Маша. – Это была лишь Мишина проблема. При чем тут Володя?

– Ты права. Володя тут ни при чем.

И только Олечка знала, что послужило причиной столь безумного поступка кузена. Но разве она могла предположить, что он так сильно любит ее? Ей такое и в голову не приходило. Оля страдала и даже слегла в постель. Тетя Оля решила, что племянница так сильно переживает из-за своего развода с Михаилом, и жалела ее. А Олечка вдруг вспомнила, как в ее далеком детстве из-за любви к ее матери застрелился офицер Евгений Гриневич. Она хорошо помнила этого офицера. Ведь он так часто играл с ними, маленькими, там, в Тбилиси… Неужели у них на роду написано внушать столь сильную любовь, что она доводит до самоубийства? Оля взглянула на маленькую Аду, тяжело вздохнула, но неожиданно в голову ей пришла мысль, от которой она тут же взбодрилась. Если она способна внушать такую сильную любовь, значит, в ней все-таки что-то есть? Ведь в последнее время Миша так часто унижал ее своими связями на стороне, что она совсем потеряла веру в себя. А теперь? Теперь-то она знает, что ее тоже можно любить! И при этом очень сильно! О, Миша еще пожалеет, что так обращался с ней. Ольге сразу стало легче. Она поднялась с кровати, подошла к иконе Божией Матери, висящей в углу комнаты, и стала неистово молиться за душу Владимира, а в конце молитвы произнесла: «Спасибо тебе, Володя. Ты дал мне уверенность в себе. Вечно за упокой твоей души молиться буду».

Но горе не приходит одно. В эту же зиму дети и внуки похоронили Анну Ивановну Зальца-Книппер. На кладбище проститься со своим профессором консерватории пришли и ее ученицы.

– Мамочка, что же ты так рано покинула нас? – горько рыдала над могилой Ольга Леонардовна. – Будь проклята эта война, будь проклята эта революция!

– Тише-тише, – испуганно прошептал ей брат Владимир. – Услышат!

– А пошли они все, – продолжала рыдать актриса. – Если бы не этот холод и голод, мамочка еще бы жила и жила! Ведь ей и семидесяти еще не было.

А следом за Анной в далекой Ялте не стало и Евочки, как звали все близкие мать семейства Чеховых, Евгению Яковлевну.

Немало стариков простились с жизнью в эту страшную зиму 1918 года. Казалось, что сам Бог забирал к себе тех, кому особенно тяжело было приспособиться к реалиям нового жестокого существования.

Ольга Чехова с дочерью Ольгой (Адой)

1943

«…Папа – большой, стройный, заядлый спортсмен и охотник – живёт с нашей красивой и грациозной мамой в полной гармонии… Лишь позднее я примечаю, что папа дома – „маленький диктатор“, а мама – тонкий дипломат, всегда заботящийся о том, чтобы возникающие иногда размолвки никогда не происходили в нашем присутствии».

Цит. по кн.: Ольга Чехова. Мои часы идут иначе. М.: Вагриус, 2000. С. 37.

Луиза Юльевна и Константин Леонардович Книппер

год неизвестен

«…Старшая сестра, младший брат и я растем в счастливой обстановке. Наши родители необычайно терпеливы. Самое ужасное наказание за шалости, которое может нас ожидать, – это когда летом сажают на какое-то время в своей комнате на стул, зимой на какой-то срок запрещают кататься на санках или независимо от времени года лишают десерта…»

Цит. по кн.: Ольга Чехова. Мои часы идут иначе. C. 37.

Лев, Ада и Ольга Книппер

1905

Михаил и Ольга Чеховы

1915

А.К. Книппер – О.Л. Книппер (Петербург – Москва)

1914 г., 14 сентября

«Милая тетя Оля!

Вчера узнали, что Оля обвенчалась с Мишей. Очень большого впечатления это на меня не произвело. Я от Оли всегда ожидала такой поступок не с Мишей, так с другим – все равно. Лева первый почувствовал истину, как только пришла телеграмма и даже написал это в свой дневник и нам показал. Дай Бог счастья. Миша мне не кажется плохим человеком и по видимому он ее очень любит. Тяжело только то, что она скрыла. Скрыла все так, что я даже подозревать это не могла. Потом, мне кажется, что любит она не его, а в нем человека талантливого, любящего и понимающего искусство, музыку…»

Печатается по автографу. Музей МХАТ. Первая публикация.

Михаил Александрович Чехов

1910-е

В.С. Смышляев

Дневник

«В 6 часов вечера взят почтамт и главный телеграф. Большевики и здесь, в Москве, побеждают, это ясно. Только как тяжело и больно, что пришлось прибегнуть к оружию – ведь вчера и сегодня Москва превратилась в военный лагерь: пулеметная стрельба, оружейная пальба. Сотни раненых и убитых. <…> Миша Чехов, говорят, бьется в истерике