Корабль дураков - Юрий Горюнов

– Да уж, христианство сдает свои позиции. Рай для меня, когда комфортно и я живу в гармонии с собой и со всем окружающим миром, – заметил Нищий.

– Комфортно живут всякие люди, все дело в совести. Поживем, увидим. Все хотят покоя и счастья, всякая вера одинаково истина. Я оставлю вас, – Монах чуть наклонил голову и пошел дальше.

– Я тоже оставлю вас, мне ваши беседы не интересны, – заявила Проститутка. – В рай я не попаду, да и не стремлюсь, – и направилась в ту же сторону, куда пошел Монах.

В это время к оставшимся мужчинам подошел Бизнесмен.

– Что это вы так обсуждали с Монахом, что он ушел в задумчивости. Да и женщина пошла за ним. Неужели грехи замаливать? – попытался пошутить он, но на его шутку никто не отреагировал, как он рассчитывал.

– Почему же не думать, если есть о чем, – заметил Нищий. – А куда она пошла это ее дело, не надо додумывать о том, чего мы не знаем. А мы вели разговор о душевном.

– О как! Тема на которую убиты века, но так и не нашли ответа на вопросы, которые постоянно задаются. По меркам истории споры еще только начинаются, и время расставит все на свои места.

– Время ничего не расставит, оно просто измеряется отрезком между прошлым и будущим – философски изрек Нищий.

– И на этом отрезке мы должны что-то делать, – парировал Бизнесмен. – Философия отрезка времени… А давайте спросим, что думает Писатель?

Писатель сидел не далеко от них, в шезлонге, глядя перед собой, погруженный в себя. Он слышал частично их разговор, но не хотел вступать в дебаты, рассуждая, что все эти разговоры пустой звук, хотя чем еще здесь на этом корабле было заниматься, как не разговорами ни о чем, и которые не могли повлиять на мир. Он с интересом посмотрел на подошедших.

– Если вы ушли в себя, то разрешите вас попросить вернуться, – обратился к нему Бизнесмен. – Скажите, как вы относитесь к отведенному нам для жизни отрезку времени? Что делать, чтобы было не зря?

– Жить.

– И все?

– И все.

– Как-то сжато.

– Ответ расширяйте сами, по своему усмотрению, для этого вам и дана жизнь. Наслаждайтесь тем, что дано, мир катиться к смерти.

– Какой смерти!

– Вырождению. Вы же видите, что твориться. Власть потакает меньшинству, я имею ввиду, что законодательно разрешается то, против чего возмущено большинство. Например, нарушается институт продолжения рода. Пусть, те, кто хотят жить иначе, не афишируют свое природное отклонение, но им дают возможность показать себя, а это пропаганда культуры жизни, которая противна природе. В мире животных такого нет. И что дальше в нашем обществе? Сломанная психика у подрастающего поколения. Больных не надо афишировать, а то, что они больные я не сомневаюсь, хотя и не глупы. Тогда давайте вести репортажи из сумасшедшего дома, там тоже могут быть умные мысли, и не в угоду власти. Вот мы, сбежали от всего этого уродства в расчете, что другие пусть занимаются, и что в другом месте будет более комфортно и спокойно. Будет, но только в начале.

– Интервью из сумасшедшего дома, – изрек Легионер.

– Скорее сумасшедшего корабля, – возразил Нищий.

– Мрачный у вас финиш, – обратился Бизнесмен к Писателю.

– Я предпочитаю на финише обрадоваться, а не огорчиться. Буду рад, если я ошибаюсь. Если у вас нет ко мне вопросов, то до вечера.

– Пошли вживаться в образ? – спросил Бизнесмен.

– Скорее выходить из существующего.

– Что так надоел?

– Даже не представляете как.

Он поднялся и направился внутрь корабля, оставив за собой последнее слово. Проводив Писателя взглядом, Бизнесмен заметил:

– В его словах есть доля правды, но наши ряды редеют.

– Наши ряды не редеют, а меняются, – ответил ему Нищий.

– Да, а иногда, кажется, что пополняются. Мир тихо сходит с ума.

– Лучше бы уж все сразу. Тогда все будут одинаковы.

Было еще светло, но солнце уже клонилось к горизонту, образовывая на воде полоску на волнах, которая тянулась за кораблем. Мужчины стояли в молчании, и кто о чем думал, было ведомо только им.

8

За окном уже спустились сумерки; шторы в салоне были опущены; мягкий свет струился из бра, закрепленных по стенам, а легкие тени легли в дальних уголках.

В салон вошел Настройщик, катя перед собой столик, уставленный напитками, вазой с фруктами. При движении раздавался легкий перезвон стаканов, стоящих на нижней полке столика. В руках Настройщик нес магнитофон и небольшой пакет. Оставив столик у дивана, он поставил магнитофон на другой столик, который уже стоял освобожденный от бутылок и стаканов, а затем извлек из пакета компакт-диски. Перебрав их, он выбрал один и вставил его в магнитофон, рассчитывая, что выбранная им мелодия, позволит входящим окунуться в атмосферу праздника. Музыка была медленная и приятно ласкала слух. Окинув взглядом салон и оставшись удовлетворенным, он налил себе воды и сел в ожидании.

Минут через пять, когда уже играла другая мелодия, такая же спокойная, появился Нищий, в одежде более строгой, чем была у него ранее: темные брюки, черная рубашка с бабочкой, жилет оливкового цвета. Был он выбрит.

– Я смотрю вам подошла моя одежда? – поинтересовался Настройщик.

Тот пожал плечами: – В целом, да, только обувь оставил свою, она, конечно, не вписывается в общий ансамбль, но иного выхода не было.

– Не думайте об этом. Одежда нужна чтобы подчеркнуть вид самого человека. Считайте ваша бабочка – контраст туфлям.

– Я потом все верну.

Настройщик махнул рукой: – Оставьте себе. Я пытаюсь понять в каком вы образе?

Нищий ничего не отвечая, прошел к роялю, потрогал пальцами клавиши, проверяя звучание, а затем сел на табурет.

– Не могли бы вы выключить магнитофон, – попросил он.

Настройщик, не удивляясь просьбе, словно ожидал ее, и, не задавая вопросов, выключил магнитофон.

Нищий коснулся клавиш пальцами, замер, а затем заиграл мелодию, которая только что звучала из магнитофона. Настройщик был приятно удивлен игрой, подошел и встал рядом. Пальцы Нищего проворно бегали по клавишам, и он, не отрывая взгляда, пояснил:

– Это не сложно, воспроизвести мелодию, если сумел ее понять и услышать, а главное, если умеешь играть. Я умею играть с детства, подавал большие надежды, но жизнь внесла свои коррективы. Я не садился за инструмент много лет, думал, что все забыл, но пальцы помнят.

– Так вы профессионал.

Нищий кивнул головой, не прерывая игры: – Я часто играю мысленно, представляя, как пальцы касаются клавиш. Сам иногда сочинял мелодии.

– Так что же вас заставило уйти от этого?

– Устал играть на потребу публики, ради