Браконьер 1 - Макс Вальтер

ней образовалась огромная лужа крови, вот только никто, кроме меня, этого не замечал.

Я сидел, прижавшись спиной к колесу, в обнимку с автоматом, и не мог даже пошевелиться. Всё, чему меня учили в армии, в один миг вылетело из головы. А в этот момент твари перевели огонь на убегающих пленников.

Мне не хватило сил даже для того, чтобы просто закрыть глаза и не видеть всё это. Тело будто отказывалось повиноваться, а адреналин превратил жуткую картину происходящего в кадры замедленной съёмки.

Я видел, как пули пробивали тела людей и впивались в следующих. Как они падали и оставались висеть на рваном железе, словно грязная ветошь. Парнишка лет десяти, не добежав до бреши, рухнул прямо у моих ног, глядя на меня безжизненным глазом. На месте второго осталась рваная дыра величиной с яблоко, внутри которой застыла чёрная, словно нефть, кровь.

— Колян, — вмиг севшим голосом прохрипел я, — где же ты, братишка?

Глаза щипало от пота и слёз, которые почему-то текли независимо от моего желания. Мне уже не было страшно, кажется, я вообще перестал что-либо ощущать. Захотелось просто лечь, устроиться поудобнее и уснуть прямо на бетонном полу, залитом кровью. Как вдруг меня кто-то схватил.

Урод пролез под трактором и вцепился в лодыжку мёртвой хваткой. От боли у меня даже в глазах потемнело. Зато я вновь почувствовал себя живым. Вернулся страх, но теперь он был самым обычным, человеческим, и он придал мне сил.

— Ах ты падла! — закричал я и принялся отбиваться от него прикладом.

Примерно после третьего удара что-то хрустнуло. Я освободился и смог отползти. Худощавый парнишка с перекошенным от ярости лицом дёрнулся следом, но солнечные лучи быстро загнали его обратно под трактор. Я всё ещё пребывал в какой-то прострации, не особо осознавая реальность, но своего соседа в изменённом всё же узнал.

— Саня, ты? — зачем-то спросил я.

— Убей его, — прозвучал за спиной чей-то спокойный голос.

Я обернулся и увидел Шавкада, позади которого прятался его сын, Рашид, и…

— Колян! — Я растянул губы в придурковатой улыбке. — Живой, братишка…

— Пристрели его, — более настойчиво повторил Шавкад.

— Кого? — переспросил я.

— Его, — указал на изменённого он. — Убей его.

— Зачем? — всё ещё продолжал противиться я.

— Затем, что ты должен. — В голосе узбека проскочили ледяные нотки. — Ну! Давай же! Давай, мать твою! Надави на спуск, щенок! Стреляй!

— Да пошёл ты в жопу, козёл! — заорал я ему прямо в лицо.

— Слабак, — криво ухмыльнулся узбек и, подняв обрез, выпустил заряд серебряной картечи прямо в лицо парнишки.

На этот раз я успел зажмуриться. А когда распахнул глаза, Шавкада с ребятами уже не было. Ангар опустел, и хаос прекратился. Лишь где-то в глубине из полумрака доносились тяжёлые стоны раненых.

Я не стал их проверять. Да и, говоря откровенно, мне было на них плевать — я снова потерял брата.

— Колян! — крикнул я, выскочив на улицу.

— … ен! — донеслось издалека. — Мы зде…

Я рванул на голос и увидел, как Шавкад с сыном скрывается за поворотом. А вот братишка остался. Он стоял с растерянным видом, провожая взглядом спину убегающего спасителя и периодически посматривая на меня. Видимо, следил за узбеком.

Я добежал до брата. Но ни Шавкада, ни Рашида уже видно не было.

— Где они? — выдохнул я.

— Не зна… — так же тяжело дыша, ответил он. — Убежали.

— Чёрт, ладно, — отмахнулся я упёрся руками в колени, чтобы перевести дыхание, — Встретим их у машины.

— Угу, — кивнул брат.

Я посмотрел на него снизу вверх и, резко распрямившись, обнял. Некоторое время он не отвечал, а затем его руки обхватили мою спину, а тело затряслось. Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять: он плачет. И не было в его поведении ничего зазорного. У любого нормального человека, пережившего подобное, обязано сорвать крышку. Так что слёзы — это вообще ничто.

— Ну ладно, ладно. — Я похлопал его по спине. — Всё закончилось.

— Ты дебил? — Он резко отстранился от меня. — Ты не видел, что происходит? Ничего не закончилось! Это только начало! Тебя там не было, ты не знаешь, что они творили на площади!

— Я всё видел.

— В смысле?

— В прямом. Я лежал на крыше угловой двухэтажки и всё видел.

— И почему ты мне не помог?

— А что я сейчас, по-твоему, делал?

— Я не знаю! — развёл руками он. — Прятался за трактором.

— Коль…

— Руки от меня убрал! — закричал он, явно срываясь в истерику.

«Щёлк», — прозвучала звонкая пощёчина.

Брат сразу притих и уставился на меня со злобным прищуром.

— Урод! — прошипел он, — Ненавижу тебя, козёл! Лучше бы ты сдох там, возле этого трактора!

Он нервно развернулся и зашагал по направлению к городу.

— Стой! — крикнул ему в спину я. — Да чтоб тебя… Колян! Тачка в другой стороне.

Не говоря ни слова, брат развернулся и с каменной рожей прошагал мимо меня. Я посмотрел ему вслед, покрутил у виска и тяжело вздохнул. Чует моё сердце, намучаюсь я с этим придурком. И ведь не бросить, брат всё-таки.

Немного пробежав, я пристроился позади. Догонять не стал, всё равно из этого ничего хорошего не выйдет. Извиняться я перед ним точно не стану, так что нужно лишь подождать, пока сам отойдёт. А вообще, по-хорошему, ему бы надо ещё разок всыпать, чтоб за базаром следил.

Вот же странно… и родители у нас одни, и воспитывали примерно одинаково, но мы настолько разные, что иногда кажется, что он приёмный. Неужели разница в возрасте продолжила между нами такую пропасть? Нам практически ничего не нравится из интересов друг друга: ни музыка, ни фильмы. Нет, наверное, он всё-таки избалован. Поздний ребёнок, желанный, в отличие от меня.

Он родился, когда мне уже стукнуло пятнадцать. Ну и, естественно, мама периодически припахивала меня сидеть с мелким засранцем. Наверное, с тех пор я его и невзлюбил. Ведь мне хотелось гулять, и желательно — с девчонками, а не быть нянькой тупому братцу. Нет, конечно, он умнее меня, по крайней мере, в школе учился гораздо лучше. Но вот если совсем по чесноку: ну кому в этом возрасте нравятся дети?