Забудь о любви (СИ) - Соловьева Анастасия

— Хорошо сочиняешь, — резюмирует отец, когда я замолкаю. — Правдоподобно.

— Ну пап, — тяну я, надувая губы. — Я говорю всё, как есть. Может, моментами немного приукрашиваю. Но только моментами!

— Врушка, — неодобрительно качает он головой. — А на самом деле как тебе Богдан? Я должен знать правду.

Вздыхаю. Это сложный вопрос, на который я пока не нашла ответ. С одной стороны мне нравится будущий муж, а с другой — он меня немного тревожит своей настойчивостью и непредсказуемостью. Правда, вчера меня это ничуть не смутило: я первой обнимала Богдана, с радостью принимала его внимание и даже руку ему поцеловала в порыве эмоций! Он, конечно, опешил, не ожидал от меня такого.

— Рядом с ним я чувствую себя в безопасности, — говорю чистую правду. Вчера Богдан меня успокаивал, пытался шутить, гладил по волосам и спине, и я чувствовала себя в самом уютном и защищённом месте на земле.

— Это хорошо, милая. Аркадий и Богдан очень многое для нас сделали, надеюсь, ты понимаешь, что должна быть им благодарна?

— Да, — киваю.

— Постарайся быть хорошей женой. Знаю, ты совсем не о таком мечтала, но кто бы подумал, что Асманов…. — отец сокрушённо качает головой. — Прости меня, Лия.

— Пап, ну ты чего? Конечно, я тебя простила, разве может быть иначе? — тараторю я, сжимая его руку в своей. — Всё хорошо, ты ни в чём не виноват. Я с радостью выйду замуж за Богдана! Ты же будешь на моей свадьбе и сам всё увидишь!

За эту бессонную ночь я очень много думала. Прежде всего благодарила судьбу за то, что лучшим другом папы оказался Аркадий, добрый порядочный мужчина, который, не задумываясь, пришёл на помощь старому товарищу. Потом я вспоминала Анну Викторовну и её тихий, полный сочувствия голос. И пусть я ненавижу жалость, но во взгляде женщины не было ничего унизительного, наоборот, она пыталась меня поддержать всеми возможными способами.

Когда за окном брезжил рассвет, я размышляла о предстоящем браке. Богдан ни разу не попрекнул меня, не назвал дурой, которая рвётся домой, наплевав на здравый смысл. Его случайный звонок спас не только меня, но и папу. Кто знает, что было бы с нами, если бы я села в ту машину и уехала домой…

Под утро я решила, что мне срочно нужно меняться. Хватит язвить, топать ножками и отталкивать людей, которые ничего плохого мне не делают! Я в необъятном долгу перед всей семьёй Мельниковых и я стану хорошей женой и невесткой. По крайней мере, я буду очень стараться.

— Да, к твоей свадьбе я должен оклематься, — радостно говорит папа.

Я сижу у него ещё около часа, пока отец не начинает меня прогонять.

— Иди лучше по городу прогуляйся, нечего штаны в этой дыре протирать, — суровым тоном произносит он.

— Дыре? Ты же совсем недавно её хвалил! — смеюсь. У папы явно хорошее настроение, отчего и мне становится легко и весело.

— Вот и иди, не мешай мне наслаждаться благами цивилизации, — хмыкает папа.

Я целую его в щёку и обещаю прийти завтра примерно в это же время. Выхожу из больницы со странным чувством: мне вроде и хорошо, но вместе с этим чего-то не хватает. Аркадий и Анна Викторовна на работе, Богдан тоже в клинике, насколько я слышала, у него на сегодня две сложные операции назначены. Интересно, он позвонит, когда освободится? Правда, с какой стати ему это делать?

Вздохнув, я бесцельно иду по улице, потом захожу в прохладную кофейню, заказываю лимонад и, усевшись возле окошка, открываю поисковик в телефоне. Ищу недорогие курсы маникюра, добавляю в закладки самые, на мой взгляд, интересные варианты. А потом реальность лупит по мозгам.

Какой маникюр? Мой свёкр — первый заместитель мэра, свекровь — декан исторического факультета в крутом вузе, а муж и вовсе суперклассный хирург-стоматолог в лучшей клинике страны. А я кем стану? Обычным мастером маникюра? Смешно. Я никак не вписываюсь в семью Мельниковых. Они интеллектуалы, талантливые умные люди, а я буду ногти красить. Да уж.

На самом деле я хотела записать на курсы маникюра из-за Серёжи. Он настаивал на том, чтобы я никуда не уезжала и не получала бесполезное высшее образование. Приводил в пример свою знакомую, которая зарабатывает приличные деньги, работая бровистом в салоне красоты. Серёжа был настолько убедительным, что я без сомнений приняла его точку зрения.

Но действительно ли высшее образование никому не нужно?

После кофейни я возвращаюсь в дом Аркадия и Анны Викторовны. Заметив на кухне Юлиану, подхожу к ней и предлагаю свою помощь. Домработница удивляется, но не возражает. Я впервые за прошедшие дни чувствую себя полезной и нужной, когда вместе с Юлианой занимаюсь приготовлением ужина.

Анна Викторовна удивлённо приподнимает брови, когда заходит на кухню и видит, как я перемешиваю тесто. У меня волосы и ладони в муке, я впервые в жизни готовлю мучное. Юлиана — хороший учитель, она подробно объяснила, что и как нужно делать, чтобы получилась мягкая выпечка.

— Добрый вечер, — здороваюсь с Анной Викторовной. Она хмурится, бросает недовольный взгляд на Юлиану. Я сразу же спешу выгородить домработницу: — Готовка помогает мне отвлечься. Хотя раньше я не особо любила куховарить. Странно, да?

— Я, наоборот, раньше обожала выпечку и первые блюда, могла на выходных часами у плиты стоять. Но с возрастом мне это надоело, — поддерживает разговор Анна Викторовна.

Я улыбаюсь. Юлиана машет, мол, иди, отдыхай, твоя помощь больше не нужна, и я согласно киваю. Не хватало ещё, чтобы этой милой женщине влетело за то, что она выполняет мои капризы.

— Анна Викторовна, скажите, а когда можно посмотреть ваш университет? — спрашиваю, отбросив сомнения.

— В четверг я буду присутствовать на защите дипломных работ. Освобожусь в двенадцать и смогу уделить тебе немного времени, — медленно произносит Анна Викторовна.

— Прекрасно, — восклицаю я радостно и мчусь в свою комнату, чтобы смыть с тела муку и вообще привести себя в порядок.

Обернувшись полотенцем, выхожу из ванной и проверяю телефон. Один пропущенный от Богдана. Сердце начинает стучать быстрее, внутри пузырится волнение. Сажусь на кровать, сомневаюсь несколько мучительных мгновений, а затем перезваниваю Богдану.

— Привет, — говорит он бодро. — Как ты?

— Хорошо. Была у папы, он в хорошем настроении, радуется, что в его палате есть огромный телевизор. А ты как? — решаю ответить ему взаимностью.

— Весь в работе.

— Ясно, — вздыхаю я. На часах почти семь, а Богдан ещё занят. Видимо, не только его отец трудоголик.

— Встретимся завтра? — предлагает он.

Я корю себя за то, что несколько секунд варюсь в глупых сомнениях. Но потом всё же отвечаю как можно радостнее:

— Да, да, конечно! Я буду ждать.

С самого утра я нервничаю перед свиданием. Думаю о том, как всё пройдёт: захочет ли Богдан снова меня поцеловать, пригласит ли к себе домой или отвезёт к своим родителям, вспомнит ли о моём неразумном поведении. Я морально готовлюсь ко всему. Напоминаю, что должна быть нормальной, вежливой и, самое главное, за всё благодарной.

А мой скромный опыт подсказывает, что отблагодарить мужчину можно только одним способом…

Сегодня папа выглядит лучше, чем вчера. Шутит больше, снова хвалит больничную еду и рассказывает про какое-то глупое шоу на телевидении. Я слушаю вполуха, в мыслях один Богдан. На этой неделе мы распишемся и станем другу другу мужем и женой. Мне придётся жить в его квартире и спать с ним в одной кровати. Вряд ли он удовлетворится обычным сном, он же мужчина. Тот единственный поцелуй показал, что Богдана ко мне тянет, от его напора и решимости мне даже страшно стало, но лишь на мгновение. Как только он отстранился — всё прошло. Смогу ли я не отпрянуть в следующий раз? Сегодня? Решусь ли на большее, чем обычный поцелуй?

— Ты меня слушаешь, милая? — спрашивает папа.

— Да-да, — поспешно отвечаю.

— О чём задумалась?

Тяжело вздыхаю, понимая, что врать бесполезно.

— Сегодня мы с Богданом идём на свидание. Будем ужинать в ресторане, насколько я понимаю.