Крым — Галлиполи — Балканы - Николай Карпов

В итоге к марту 1921 г. Врангелю удалось достичь соглашения с Сербией, по которому она принимала две тысячи человек для привлечения к пограничной службе. Венгрия также склонялась к тому, чтобы принять до четырех тысяч человек. Рассматривался вариант передислокации некоторой части врангелевских войск на Кипр для участия в строительстве железной дороги.

Все это нужно было обговорить с французами, и Врангеля пригласили в Париж. Он дал согласие, выдвинув условие: в его отсутствие не предпринимать никаких шагов к расформированию армии и гарантировать ему возможность вернуться в свои войска. Переговоры затянулись, и никакого окончательного решения принято не было. Врангель в Париж не поехал, а стремление французского руководства как можно скорее избавиться от его армии нашло отражение в конкретных шагах.

14 марта генерал Пелле, Верховный комиссар Франции, сообщил Врангелю о полученном им предписании от своего правительства, где говорилось о необходимости в короткие сроки прекратить бесплатное снабжение пайком русских беженцев. «Последние, — говорится в предписании, — должны быть предупреждены, что они должны выбирать между тремя следующими решениями: 1) вернуться в Россию, 2) эмигрировать в Бразилию, 3) выбрать себе работу, которая могла бы содержать их»{140}.

Врангель очень остро отреагировал на это предупреждение: «Если французское правительство настаивает на уничтожении Русской армии в таком порядке, то единственный выход — перевести всю армию с оружием в руках на побережье Черного моря, чтобы она могла бы, по крайней мере, погибнуть с честью»{141}.

26 марта начальник французского гарнизона в Галлиполи полковник Томассен пригласил к себе генерала В.К. Витковского. Генерал Кутепов в это время отправился к Врангелю, чтобы получить дальнейшие инструкции. Томассен кратко изложил Витковскому содержание предписания своего руководства, добавив, что транспорт для отъезжающих уже заказан. 

Предъявив, по сути, ультимативные требования, французы рассчитывали на то, что личный состав войск уже осознал всю бесперспективность «галлиполийского сидения» и армию можно будет распустить без особых хлопот, предложив каждому варианты выбора. Но ехать в Россию без каких-либо гарантий своей безопасности люди боялись. Записались буквально единицы. Два других варианта тоже не сулили ничего хорошего. Они больше интересовали тех, кто перешел на положение беженцев. В этой обстановке руководство корпуса было вынуждено продумать свои действия.

Прибывший от Врангеля Кутепов провел несколько доверительных бесед с генералом В.К. Витковским и ставшим к тому времени начальником штаба генералом Б.А. Штейфоном. Они приняли решение — готовить срочную передислокацию войск в балканские страны. Части не располагали нужным количеством наземного транспорта и морских судов, и было решено спланировать пеший переход. Однако ситуацию осложнило следующее обстоятельство: переговоры с Сербией и Болгарией, которая тоже высказала заинтересованность в судьбе русских войск, еще не были завершены. И тогда родился другой, более дерзкий план: двинуть корпус в направлении на север, якобы для перехода в Болгарию, а на самом деле, достигнув параллели Константинополя, резко повернуть на восток и с ходу захватить город. Такое решение Кутепов считал наиболее эффективным, а его осуществление явилось бы такой внушительной демонстрацией силы, которая бы сразу заставила весь мир обратить внимание на армию Врангеля и на ее бедственное положение.

Все эти события достаточно полно описал сам участник разработки плана генерал В.К. Витковский. Он, как и остальные руководители корпуса, считал, что в военном отношении их план имел много шансов на успех. В его основе лежали дерзкая смелость и внезапность, что уже само по себе немаловажно для победы. Учитывалась и благоприятная общеполитическая обстановка. Константинополь в это время стал центром столкновения интересов различных сил. В Турции шла гражданская война, Кемаль, став фактическим диктатором в стране, только и ожидал благоприятного момента, чтобы самому овладеть столицей. В свою очередь, султан Абдул Хамид II, находившийся в почетном плену у французов и англичан с 1918 г., мечтал любой ценой упрочить свое положение, рассчитаться и с Кемалем, и с Грецией, тоже не скрывавшей своих видов на Константинополь. Что же касается Англии и Франции, то в их взаимоотношениях давно уже не было ни доверия, ни согласованности в действиях. Французский же гарнизон в Константинополе состоял главным образом из колониальных частей, по своей численности и боевым качествам не мог оказать эффективного сопротивления закаленным в боях врангелевцам, к тому же доведенным до отчаяния. Надо учесть и тот факт, что Константинополь в это время был буквально наводнен русскими эмигрантами, немалую часть среди которых составляли военные, которые могли оказать содействие своим соотечественникам. Единственной серьезной силой, способной тогда противостоять русским, был мощный военный флот союзников, охранявший столицу Турции. Но Кутепов и разработчики плана учли, что использование корабельной артиллерии будет равносильно уничтожению города, и союзники на это не решатся, а морской пехоты у них было недостаточно{142}.

Тщательно взвесив все плюсы и минусы плана, Кутепов принял решение действовать. О дальнейших шагах в случае успеха операции четких представлений не было. Решили действовать в соответствии со складывающейся обстановкой{143}.

Замысел сохранялся в строжайшей тайне — было ясно, что успех будет обеспечен совершенной скрытностью и внезапностью действий. Детальная разработка плана была поручена начальнику штаба корпуса генералу Б.А. Штейфону. Он провел тщательную рекогносцировку маршрутов выдвижения, собрал необходимый статистический материал о районе предполагаемых боевых действий, выполнил расчет сил, средств и материально-технического обеспечения задачи. «Большим достижением генер<ала> Штейфона, — пишет В.К. Витковский, — явилось то обстоятельство, что путем секретных переговоров с греками ему удалось заручиться их поддержкой. Греки были юридические, а в глубине полуострова и фактические хозяева положения. Их сочувствие нашему плану имело громадное значение. Как результат этих секретных переговоров было достигнуто то, что греческая администрация и греческие военные власти по указанию из центра должны были оказать полное содействие русским войскам по их выходе из Галлиполи. Обещание греческой помощи было особенно ценно, так как оно сводилось главным образом к снабжению от местных жителей проводниками, перевязочными средствами и продовольствием на все время движения»{144}.

Чтобы подготовить войска к внезапному выступлению и при этом не вызвать каких-либо подозрений у французов, в программу обучения войск были введены ночные «тревоги». Первым по «тревоге» было поднято Алексеевское военное училище. Ни руководство училища, ни его юнкера не знали об истинных целях этого мероприятия. А между тем на его основе были уточнены показатели готовности войск, мобильности хозяйственных подразделений, выявлены недостатки. Корпусу объявили, что он должен быть готов в любой момент выступить походным порядком в балканские страны. Требование казалось вполне обоснованным и ни у кого подозрений не вызвало, так как в это же время велись официальные переговоры Врангеля с Сербией и Болгарией. Однако французы продолжали внимательно следить за всем, что происходило в войсках корпуса.

Нужно иметь в виду, что самостоятельный уход русских на Балканы, не выдержавших голода и невыносимых условий жизни, французов не устраивал — это могло бы вызвать международный скандал. Их цель по-прежнему была другой — распустить, или, как тогда говорили, распылить армию Врангеля.

Получив достоверные данные от своего коменданта в Галлиполи о серьезной подготовке русских к рейду в Болгарию, французское командование решило показать, что не допустит этого.

Как уже говорилось, Галлиполийский полуостров соединяется с материком Булаирским перешейком. Чтобы двинуться на Балканы, его неминуемо нужно было преодолеть. Дорога же, идущая через перешеек, так близко подходила к морю, что у штаба корпуса появилось серьезное опасение попасть под губительный огонь французской корабельной артиллерии — миноносца и канонерской лодки.

Параллельно с учениями русских войск французы стали проводить свои, чтобы на них показать, что ожидает армию Врангеля, если она все же решится на движение по Булаирскому перешейку. Кутепов и его штаб и без того знали о существовании такой опасности, но хотели убедиться, насколько она реальна. И тут французы сами помогли. Они пригласили на свои учения генерала Кутепова, а тот взял себе в переводчики опытного артиллериста генерал-лейтенанта Карцова. Последний без особого труда в ходе стрельбы французских кораблей по перешейку установил, что действенность этого огня близка к нулю. Благодаря особенностям топографии местности снаряды или перелетали дорогу, или попадали в гряду, прикрывающую ее со стороны моря. Так благодаря оплошности французов было преодолено последнее препятствие в разработке намеченного плана.