Адмирал Империи 44 - Дмитрий Николаевич Коровников

лицо расплылось в улыбке. В отличие от своего мрачного напарника, он всегда излучал оптимизм. — Снова как в старые добрые времена, да господин контр-адмирал?

Я невольно улыбнулся, вспомнив наши прошлые приключения. Эти двое были отличными бойцами и верными товарищами, несмотря на свои причуды.

— Попробуем, может, что и получится, — ответил я, разглядывая их не совсем современные, но все еще внушительные бронескафы. — А вы я вижу, уже привыкли к солдатской лямке. Не хотите на гражданку?

— А что, деньги хорошие платят, — Небаба пожал своими могучими плечами, от чего броня, казалось, слегка скрипнула. — Работенка не пыльная…

— Понятно, — кивнул я, собираясь сказать что-то еще, но меня прервал неожиданный голос:

— Господин контр-адмирал можно вас на пару слов?

За моей спиной словно из воздуха теперь уже возник профессор Густав Адольфович. Его появление было столь внезапным, что даже штурмовики вздрогнули.

— Профессор, я думал, что вы все еще находитесь в регенерирующей капсуле, а вы как всегда уже на ногах, — я пожал его сухую длинную ладонь, отмечая, как старик изучает моих спутников своим фирменным препарирующим взглядом. Его седые волосы торчали во все стороны, белый халат был безнадежно помят, а в глазах горел тот особый огонь, который бывает только у гениев или безумцев.

— Некогда болеть, мой дорогой адмирал, — профессор отмахнулся с энергией, удивительной для человека, еще вчера находившегося при смерти. — Могу я украсть у вас пару минут?

— Ох, знаю я эти «пару минут», — я тяжело вздохнул, понимая, что легко не отделаюсь и кивая в сторону Небабы и Бритвы. — Ладно, ребята, еще увидимся…

— Во-первых, хочу поблагодарить вас, господин контр-адмирал, — старик буквально потащил меня к своей каюте-лаборатории, не дав толком попрощаться с товарищами. Его глаза лихорадочно блестели, как у ребенка, готового поделиться важным секретом. — Благодаря вам я чувствую себя хорошо, можно даже сказать превосходно. Ваши медики — это настоящие маги, у меня столько сил и энергии не было уже лет сто!

Я покорно последовал за ним, мысленно готовясь к долгому разговору. Когда профессор входил в такое состояние, остановить его было невозможно, да и, признаться, не хотелось — его идеи, при всей их кажущейся безумности, часто оказывались невероятно полезными.

— Вот вы хватили! — я искренне рассмеялся, радуясь тому, что Гинце действительно выглядел полным сил и энергии. — Сколько же вам лет, если вы оперируете такими цифрами?

Профессор как-то по-птичьи наклонил голову, его глаза хитро блеснули за стеклами старомодных очков:

— Пусть это останется моей небольшой тайной. Я хоть и не стареющая матрона, чтобы скрывать свой возраст, но, тем не менее… — он сделал неопределенный жест рукой. — Давайте лучше обсудим несколько безотлагательных моментов…

— Для начала, уважаемый светила, не соизволите ли объяснить, куда делся ваш немецкий акцент, к которому все мы за годы, проведенные вместе, привыкли? — я остановился и внимательно посмотрел на старика, ожидая, как он выкрутится. Действительно, Густав Адольфович говорил сейчас на безупречном русском, что казалось необъяснимым.

— Видите вот этот мигающий огонек позади ушной раковины? — Гинце, ничуть не смутившись, повернулся ко мне затылком и отвел седые пряди, обнажая участок кожи за ухом.

— Да, что-то там у вас пульсирует красным и синим цветами, — я наклонился, разглядывая крошечный чип, мерцающий под полупрозрачной кожей словно крошечный маяк. — Что это?

— Внешний транслятор и батарея нейроимпланта, вживленного в мой мозг три месяца тому назад, — профессор произнес это с такой будничной интонацией, словно речь шла о новом галстуке. — Этот имплант помимо всего остального избавил мою речь от ненужного и зачастую непонятного акцента.

— Помимо всего остального? — я насторожился, уловив в его тоне некую недосказанность. — А что еще?

— Это сейчас не так важно, господин контр-адмирал, — Густав Адольфович отмахнулся с подозрительной поспешностью. — Это наши научные штучки-дрючки…

— О, я смотрю, вы не только от акцента избавились, но и обогатили свой словарный запас, — я не удержался от иронии. — Ладно, если не хотите, не говорите. Так что вас интересует?

— А вы кстати хорошую тему затронули, Александр Иванович, — глаза профессора загорелись знакомым исследовательским огнем. — Если говорить о нейроимплантах, которые, надо уточнить, разработала моя корпорация, то у меня на примете есть еще один пациент, нуждающийся во вживлении. Вы его прекрасно знаете…

— Я под нож не лягу… — я невольно отступил на шаг.

— Да, не о вас речь, — Гинце хмыкнул с легким пренебрежением. — Благо ваша светлая голова во вмешательстве извне не нуждается. Я говорю о нашем с вами командире штурмовой группы «Одинокого» — полковнике Дорохове.

— Вы имеете в виду, что с помощью этого вашего чипа вы избавите Кузьму Кузьмича от заикания? — я с недоверием посмотрел на старика. — Вы ведь в курсе, что это у него не просто дефект речи, а результат повреждения мозга после серьезного ранения?

— Не держите меня за идиота, Александр Иванович! — профессор вспыхнул, его щеки покрылись красными пятнами возмущения. — Перед тем, как подойти к вам с этим вопросом, я досконально изучил медкарту полковника и знаю о его, так сказать, недуге больше, чем лечащие врачи.

В его голосе звучала та особая уверенность, которая появлялась, когда он был абсолютно убежден в своей правоте. Я невольно подумал, что, возможно, в этот раз старик действительно нашел решение проблемы, мучившей Дорохова столько лет.

— Не обижайтесь, мой друг, — я положил руку на плечо старика, чувствуя через ткань халата, насколько он напряжен. — Это я так, по привычке все уточняю и переспрашиваю. Все-таки Кузьма Кузьмич не чужой мне человек. — Я помолчал, собираясь с мыслями. — Кстати, а с ним вы уже разговаривали на эту тему? И вообще, насколько эффективна и, главное, безопасна данная технология по вживлению?

Мы стояли в коридоре возле лаборатории профессора. Сквозь полуоткрытую дверь виднелись ряды мигающих приборов и голографические экраны с бегущими строчками данных.

— Не волнуйтесь, господин контр-адмирал, — Гинце расправил плечи, в его глазах появился знакомый огонек научного энтузиазма. — Безопасна на все сто процентов, и здесь я ничего не округлял. На самом деле абсолютно безопасная операция. Доказательство стоит сейчас перед вами… — он постучал пальцем по своему затылку, где мерцал имплант. — Что касаемо Кузьмы Кузьмича, то да, я к нему подходил, и он пока сомневается… Именно поэтому я хочу, чтобы вы, как командующий, поговорили с ним о нужности операции…

— Так, давайте, когда у нас появится пара свободных часов, вы мне все расскажете и покажете насчет этих нейроимплантов, а я после приму окончательное решение. Хорошо? — я старался говорить мягко, зная, как легко профессор загорается новыми идеями.

— Гут… — машинально ответил он.

— Ой, вот только не надо снова переходить на ваш вестфальский диалект, — я