Практическое демоноводство - Кристофер Мур

Вот, например, этот парень – Трэвис. Кажется, приятный. И очень симпатичный к тому же. Все прекрасно. Это не конец, это начало.

Ее жалкая попытка освоить позитивное мышление вдруг рассосалась и превратилась в страх перед первым свиданием. Страхи почему-то казались Дженни более уютными, чем бескрайние возможности позитивного мышления, – в конце концов, все это она уже проходила.

Она взяла с полочки мыло с дезодорантом, но брусок выскользнул в воду. Всплеск заглушил предсмертный вздох воды в тот момент, когда в нее проникли ядовитые мыльные химикаты.

ЧАСТЬ III

ВОСКРЕСНАЯ НОЧЬ

...Равно —

Мы спим ли, бодрствуем, – во всем, везде

Созданий бестелесных мириады

Незримые для нас...

13

Сумерки

Вся Хвойная Бухта пребывала в раздражении. В ночь на воскресенье все жители спали дурно. А утром туристы, приезжавшие на выходные, обнаружили во внешнем лоске очаровательного городка какие-то уродливые трещины.

Когда лавочникам задавали обычные бессмысленные вопросы о китах и морских выдрах, они отвечали резко и саркастично. Официанты и официантки растеряли всю терпимость к жалобам на несъедобную английскую еду, которую подавали, и либо сразу рявкали на посетителей, либо обслуживали их хуже некуда. Клерки мотелей развлекались тем, что произвольно меняли расчетные часы, отказывались бронировать номера и выставляли таблички “МЕСТ НЕТ”, стоило кому-нибудь подъехать. А потом заявляли, будто только что сдали последний свободный номер.

Роза Круз, работавшая горничной в мотеле “Нам-в-Номера”, обмотала все унитазы лентой с надписью “санировано ради вашей безопасности”, не побеспокоившись даже поднять крышки. А днем кто-то из постояльцев возмутился, и управляющий вызвал ее на ковер. Он стоял в туалете номера 103 и показывал на плававшую в глубине унитаза какашку, точно на еще дымящееся орудие убийства.

– Ее я тоже санировала, – объяснила Роза.

В общем, несправедливостей и обид, которым подверглись в воскресенье ничего не подозревавшие путешественники, было столько, что в Хвойной Бухте впору было объявлять День Оскорбления Туристов. С точки зрения местного населения, мир стал бы гораздо лучше, если бы туристы болтались в своих душевых кабинка на ремешках от фотокамер – с выпученными глазами и вывалившимися синими языками. День клонился к вечеру, туристы очистили улицы, и аборигены Хвойной Бухты принялись изливать свое раздражение друг на друга. В “Пене дна” известный наблюдатель общественных нравов Мэвис Сэнд, наполнявшая на вечер полки бара, отметила напряжение, копившееся весь день в посетителях и в себе самой.

Историю о том, как Ловкач Макколл проиграл чернявому незнакомцу, она рассказала уже раз тридцать. Обычно Мэвис очень нравилось рассказывать и пересказывать события, происходившие в “Пене дна” – настолько, что под стойкой она держала миниатюрный магнитофон, дабы сохранить для истории самые лучшие версии. Мэвис взращивала эти истории до мифов и легенд, подменяя забытые факты сфабрикованными подробностями. Часто история, начинавшаяся как анекдот от силы на один стакан пива, после множества пересказов превращалась в подлинный трехстаканный эпос – ибо Мэвис не давала стаканам высохнуть, когда рассказывала свои истории. Россказни для Мэвис означали просто хороший бизнес.

Но сегодня публика вела себя беспокойно. Клиентам хотелось одного – чтобы Мэвис нацедила им пива и поскорее перешла к сути дела. Под сомнение ставили правдоподобие свежей истории, отрицали факты – разве что лгуньей в лицо не называли. История была слишком фантастичной, чтобы приниматься на веру.

И вскоре Мэвис вышла из себя: желающие послушать новую байку достали ее своими глупыми расспросами. А желающих хватало – в маленьком городке новости расходятся быстро.

– Если вам не хочется узнать, что тут было, так нечего и спрашивать! – рявкнула Мэвис.

А чего они ждали? Ловкач Макколл – общественное достояние, герой, каким бы скользким и неприятным ни казался с виду. И история его разгрома должна стать эпосом, а не панихидой.

Даже этот симпатяга, хозяин магазина, торопил ее с рассказом. Как его там? Асбест Тосол? Нет, Август Рассол. Полный трындец. Вот под кем она с удовольствием провела бы время. Но и он терпением не отличался – выскочил из бара, так ничего и не выпив. Тут уж она по-настоящему разозлилась.

Мэвис наблюдала за перепадами своего настроения, точно за стрелкой барометра. И сегодня раздражительность хозяйки служила штормым предупреждением. Сама же Мэвис была озабочена возможными потасовками. А потому всю выпивку, извлеченную на сегодня из кладовой, до половины разбавила дистиллированной водой. Если народ все же нарежется и разгромит ее заведение, они за это заплатят.

В самых потаенных глубинах души Мэвис надеялась, что сегодня у нее появится шанс огреть кого-нибудь бейсбольной битой.

На Хвойную Бухту опускалась тьма, и Августа Рассола понемногу охватывал не ведомый ему прежде ужас. Прежде вечерняя заря была для него обещанием чего-то нового, каким-то началом. В молодости сумерки звали к романтике и приключениям, в зрелые годы означали отдых и созерцание. Но сегодня вечерняя заря сулила не обещание, но закат и угрозу. С приходом сумерек на плечи Рассола свинцовым ярмом легла ответственность. И как бы он ни старался стряхнуть это бремя, ничего не получалось.

Джан Ген Джан убедил его в том, что нужно отыскать повелителя демона. Рассол приехал в “Пену дна” и, вытерпев канонаду скабрезных домогательств Мэвис Сэнд, все же вытянул из нее, в какую сторону направился смуглый незнакомец после победы над Ловкачом. Автомеханик Вёрджил Лонг описал машину незнакомца и попробовал убедить Рассола, что его собственный грузовик нуждается в наладке.

После этого Рассол вернулся домой обсудить дальнейший ход действий с Царем Джиннов, который смотрел уже четвертую комедию с братьями Маркс подряд.

– Но как ты узнал, что он направится именно сюда? – спросил Рассол.

– Интуиция.

– Тогда почему интуиция не подсказывает тебе, где он может оказаться сейчас?

– Ты должен отыскать его, Август Рассол.

– И что дальше?

– Изъять Печать Соломона и отправить Цапа назад в преисподнюю.

– Или оказаться в его пасти.

– Да, и такое не исключено.

– А почему бы тебе самому этим не заняться? Тебе-то он нипочем.

– Если у темного человека – Печать Соломона, я тоже могу стать его рабом. А это нехорошо. Это должен сделать ты.

Для Рассола самой большой проблемой стали мизерные размеры Хвойной Бухты – прочесать городишко в одиночку не составляло труда. В Лос-Анджелесе или Сан-Франциско всегда можно опустить руки, еще не начав поиски, откупорить бутылочку вина, и пускай ответственность за судьбы человечества забирает себе само человечество, а он спокойно погрузится в мирный туман недеяния.

Рассол приехал в Хвойную Бухту, чтобы избежать конфликтов, вести жизнь, наполненную простыми удовольствиями, медитировать и, в конечном итоге, обрести единение с миром. Но теперь, столкнувшись с необходимостью действовать, он осознал, насколько сильно заблуждался раньше. Жизнь есть действие, и по эту сторону могилы покоя ему не найти. Он читал об искусном фехтовальщике кендо, предпочитавшем дзэн управляемой спонтанности, – чтобы не приходилось корректировать собственную стратегию при отражении неожиданного нападения, он никогда не ожидал никаких движений, но сам действовать был готов всегда. Рассол же отрешился от потока действий, воздвиг вокруг собственной жизни крепость уюта и безопасности, не понимая, что крепость эта стала тюрьмой.

– Размысли над собственной судьбой, Август Рассол, долго и тщательно, – сказал джинн, набив рот картофельными чипсами. – Твои соседи на этот раз могут поплатиться своей жизнью.

Рассол вытолкнул себя из кресла и ринулся в кабинет. Перерыв все ящики, он нашел карту Хвойной Бухты, расстелил ее на столе и красным фломастером принялся расчерчивать городок на квадраты. В кабинет заглянул Джан Ген Джан.

– Что ты станешь делать?

– Искать демона, – сквозь стиснутые зубы ответил Рассол.

– И как ты его найдешь?

– Не знаю.

– Ты – хороший человек, Август Рассол.

– А ты – геморрой на мою голову, Джан Ген Джан. – Рассол сложил карту и вышел из кабинета.

– Если так должно быть, пусть так и будет, – крикнул ему вслед джинн. – Но я – грандиозный геморрой.

Август Рассол не ответил. Он уже шагал к грузовику. От дома Рассол отъехал испуганным и очень одиноким.

Но Август Рассол не был одинок в своем вечернем ужасе. На закате Роберт вернулся в трейлер Сквозняка и обнаружил на автоответчике три сообщения угрожающего содержания: два от хозяина квартиры и зловещие угрозы наркоторговца с “БМВ”. Роберт прослушал пленку три раза, надеясь услышать голос Дженнифер, но его там не было.