Магия и банды Токио (СИ) - Ютин Макар

Я достал из микроволновки свой удон, посыпал его мелко нарезанной петрушкой, положил рядом два онигири с лососем, после чего понес всю еду, вместе с чаем и булочками, к себе за стол. А что, просто так что ли бросать в себя калории? Сыграю пока партию в старое-доброе Ремесло Войны. А то из-за постоянных волнений у меня разболелась голова, а сердце до сих пор стучит как бешеное.

Сказано — сделано. Три минуты на загрузку, выбор расы, карту, и вот — я становлюсь хозяином целой рассады орков. Жаль, что здесь они не размножаются спорами. Было бы забавно поиграть в такой мод, но мне и так нормально.

Через несколько минут я окончательно расслабился. Медленно потягивал в себя лапшу пополам с чаем, бегал глазами по старомодному экрану, а также яростно клацал мышкой. Дела складывались плохо: ресурсы заканчивались, нежить давила по всем фронтам, а тупые союзники разменяли свою армию на защитников родника в центре карты.

— Моя жизнь принадлежит Орде! — Пафосно сказал бугай. Дурашка, ты даже не знаешь, что на самом деле тобой руководит обычный человек. Вот так и работают градусы в масонских ложах. Кто-то всю жизнь служит стране и любимому фюреру… гм, президенту, а потом оказывается, что в стране правит не президент, а, например, премьер. Выше градус — и премьер лишь один из неизвестных отцов. Ну и на последней ступени «отцов» нет, есть инопланетный инсектоид-уголовник по кличке «Пупсень». А у депутатов давно прорезался яйцеклад.

— Блин, что-то меня вообще не туда повело, — Со смешком сказал я в экран. Экран ответил: «Хорошо смеется тот, у кого большая пушка». И ведь не поспоришь. В Японии вообще достать ствол почти нереально, вот и издеваются над тобой всякие колонии пикселей.

Я так увлекся игрой, что забыл и про тахикардию, и про головную боль. Даже слабость ушла куда-то на второй план, вместе с разгромленными союзниками. Давно уже закончился удон вместе с чаем, съедены рисовые колобки, чудовищно обкусан последний круассан из пачки, а я все продолжал затянувшуюся партию.

Вражеская нежить никак не хотела сдаваться. Толпы гулей валили лес, прислужники добывали золото или невидимыми тенями кружили вокруг моей базы, а основное войско пядь за пядью отвоевывало себе территорию. Я решил дать бой. Генеральное сражение, в ходе которого выяснится окончательный победитель.

Это была битва Богов. Условные небеса условно покраснели от пролитой крови. Шум битвы превратился в какофонию, реплики героев заглушили крики молодежи за окном. А на зеленом лугу скопилось столько трупов, что сквозь них нельзя было разглядеть еще живых юнитов. Особенно в тот момент, когда мертвая плоть превращалась в костяк. Потому что чертовых некромантов комп наспамил ну просто неприличное количество.

Тем не менее, я все равно побеждал. Оставались считанные секунды до полного разгрома врагов, когда одна-единственная банши перевернула ход игры. Я хорошо сумел разглядеть этот момент. Вражеский юнит подходит к моему герою и ме-е-едленно стреляет в него сгустком негатива. Маленький, но необходимый урон, чтобы убить шамана и прервать его каст массового бессмертия.

В приближении было прекрасно видно, как злобный вражеский призрак магессы подлетел к клыкастому троллю, как она открыла пасть для крика… После чего он незамедлительно раздался в моей квартире.

Вой. Мерзкий, холодный, пробирающий до печенок крик. И, в отличие от игры, вне всяких сомнений — реальный. От внезапной звуковой атаки я подпрыгнул, ударился об стол, а затем и вовсе упал с кресла. Колонки полетели на пол, все звуки игры моментально исчезли, а этот инфернальный крик все продолжал ввинчиваться в мои уши.

Я вскочил, заметался по комнате, пытаясь понять, откуда идет этот странный звук. А потом вдруг понял, что однотонный вопль в пространстве — не просто колебание воздуха. В нем чувствовалось что-то духовное, как в моем фолианте, но вместе с тем максимально чуждое живым. Что-то, что не могли услышать обычные люди, но вполне себе смог я. Новоиспеченный обладатель духовных сил.

Тем временем, вой внезапно оборвался. Так же резко, как и начался. Я как раз стоял посреди комнаты, трясся от выброса адреналина в кровь и лихорадочно листал призванный фолиант в поисках хоть какого-нибудь оружия. Тщетно. Если в книгах и упоминались способы борьбы с нечистью, то мельком, вскользь, а иногда автор и вовсе отделывался общими фразами. Я захлопнул рейбуцу в тот момент, когда потусторонний крик исчез. А сразу после этого прямо передо мной возник злобный призрак.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ghost, дух, призрак, фантом, юрей — У каждого народа этот вид энергетических сущностей называется по-разному. Их очень сложно классифицировать или выделить в отдельную общность, так что каждая страна делает по-своему. Многое зависит от самого призрака. Разный внешний вид — разные способы воздействия и противодействия им.

Дух, что возник в моей квартире походил на компьютерного персонажа практически полностью. Бледная женщина в саване, с черными волосами и жуткими провалами глаз. Ее ноги до колен расплывались белой дымкой, пальцы оканчивались призрачными когтями, а рот оставался распахнут в крике, однако ни единого звука из него так и не донеслось.

Классический юрей — японский призрак ищущей мести женщины. К сожалению, мои познания на этом оканчивались. Я даже не читал сказок или мифов о том, как ее упокаивали всевозможные добрые молодцы. Наверняка товарили специальным дубьем вроде осины, а потом сжигали труп с шутками-прибаутками. Вот только ни тот, ни другой способ мне не подходят.

Призрак, между тем, начал осторожно плыть в мою сторону. Медленно, но неуклонно, как бульдозер на самострой в Москве. Смотрелось очень жутко. Я подавил в себе постыдный визг, сделал шаг в сторону, выставил перед собой только-только обретенный медиатор. Так делать было опасно, но других идей или подходящих инструментов у меня не было.

Странно, но фолиант действительно заставил призрака слегка притормозить. Юрей притормозила, саван всколыхнулся, будто на невидимом ветру, а на восковом лице мелькнула какая-то трудноопределимая эмоция.

Я было уже начал праздновать победу, но в следующий миг понял, что слишком поторопился. Потому что чертова баба вдруг ощерилась, яростно взмахнула руками и поперла вперед еще быстрее. Рейбуцу словно послужил катализатором для эволюции: одеяние призрака потускнело, из снежно-белого превратившись в дымчато-серый, на лебединой шее стал хорошо заметен уродливый след от веревки, а из пустых глазниц стала сочиться самая настоящая кровь. Она двумя багрово-красными дорожками бежала из глаз, падала на дырявый саван, едва заметно дымила чернотой. А я начал замечать, что с каждой упавшей каплей моя кожа начинает как бы выцветать, становится бледнее. И это оказалось самым страшным, что я успел испытать в новом мире.

Стыдно признаться, но в тот момент самообладание на секунду покинуло меня. В голове пульсировала только одна мысль: «Я умру, я умру, я умру, я умру». Набатом била в моей пустой черепушке. И я не выдержал. Заорал что-то невразумительное, сделал шаг назад, после чего в припадке отчаяния метнул свой фолиант прямо в бледную морду нежити.

Юрей, между тем, резво отшатнулся в сторону. Гримуар пролетел мимо нее, тихо шелестя страницами, а я моментально воспользовался заминкой нечисти. Сразу после броска медиатора я и сам кинулся вперед, но не в слепом отчаянии: просчитал момент, когда следует резко кинуться в сторону. Угадал, слава Ками. Псевдоматериальные когти юрей не достали считанные сантиметры до моей кожи, но это уже было не важно. Я вырвался на оперативный простор: в коридор.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Вот только паника все еще владела мной. Страх оказался настолько силен, что не помогали ни бонусы попаданца, ни взрослое и циничное сознание. Я недооценивал ужас человека перед неведомым. Особенно у бывшего жителя скучного, насквозь рационального мирка.

Не останавливаясь ни на минуту, я бросился ко входной двери и начал в исступлении дергать за ручку. Забавно, но в таком состоянии мне и в голову не пришло просто отпереть замок. Одно легкое движение пальцами открывало мне путь к спасению, однако я не мог мыслить рационально.