Золотая девочка, или Издержки воспитания - Ирина Верехтина

позволяя себе отдыхать (отдохнёт, когда экзамены сдаст). С утра гимнастика, потом в душ, потом заниматься… Завтракать, заниматься, обедать, заниматься, вечером телевизор, гимнастика, душ, томатный сок и спать. Говорят, когда спишь, всё прочитанное за день укладывается в голове по полочкам, а утром просыпаешься – и всё помнишь.

Но знания не хотели «укладываться по полочкам» в Марининой голове, они странным образом перепутались, переплелись в клубок правил, формул, теорем и аксиом… На экзамене по инглишу как назло лезли в голову французские глаголы, а предложенный текст упрямо не желал быть переведённым на русский и сам собой перевёлся на грузинский. Маринэ взяла себя в руки и перевела текст «обратно», с грузинского на русский. В итоге получилось что-то странное, учительница качала головой и хмурилась. Маринэ лучше всех в классе знала английский, что с ней сегодня, текст перевела безобразно…

Обидно до слёз, тройка в аттестате по инглишу!

На химии и того хуже… Маринэ два дня сидела над учебником не поднимая головы, а на экзамене ничего не могла вспомнить. Последний удар нанесла геометрия. Билет ей достался лёгкий, теорема о подобии треугольников, а задача оказалась трудной. Не тратя времени на теорему, Маринэ взялась за задачу. Записала полученный ответ, потом решила задачу ещё раз – для проверки и самоуспокоения. Ответ получился другой. Тогда Маринэ решила упрямую задачу в третий раз, и получила… третий ответ.

Когда её вызвали, она не успела выбрать – который же из трёх… Обречённо поднялась из-за парты, на негнущихся ногах подошла к столу и разжала кулак. Учительница посмотрела на неё с удивлением и расправила мятые листки. Три варианта решения и три варианта ответа. Круто девочка берёт! Ничего не боится, бросила чуть ли не в лицо смятые бумажки – разворачивайте и читайте, а я посмотрю.

– Метревели, как всегда, в своём репертуаре. Одного решения ей мало, написала сразу три, на выбор! (всем весело, над Маринэ смеётся весь класс… Её выставили на смех, оскорбили ни за что, а она даже ещё не начала отвечать. Такого она не простит даже учительнице. Не простит).

– Ну, хорошо. Что там у тебя в билете, подобные треугольники? Ну, расскажи нам о треугольниках.

Маринэ мотает головой, отказываясь.

– Это что за жесты такие? Если не знаешь теорему, так и скажи, словами, а головой будешь мотать на уроке физкультуры.

– Знаю я теорему! – обиженно буркает Маринэ.

– Тогда – прошу к доске, слушаю тебя.

Маринэ опускает голову ещё ниже и сдавленным от слёз голосом выдаёт совсем уж невероятное: «Не буду. Задачку я решила, а теорему все знают, значит, нечего и рассказывать» Опешившая от такой дерзости учительница не понимает, что такое поведение – месть за нанесенную обиду, за то что её выставили на смех перед всем классом. Но отдаёт себе отчёт в том, что с девочкой творится неладное: лицо несчастное, щеки впалые, губы дрожат.

«Что с тобой, что стряслось, девочка моя?» – хочет сказать учительница, но педагогический опыт берёт своё, и вслух она говорит (милостиво изрекает) совсем другое: «Нн-ну, допустим. Допустим, что ты знаешь эту теорему. А задачка решена неправильно – все три ответа неверны. Как же так, Марина? Может, объяснишь, как ты решала, и попробуем вместе? Ведь ты решила… почти правильно, и что интересно, необычным способом… Метревели!! Что это значит?! Ты куда?..»

Не слушая больше учительницу (хватит с неё унижений, никаких «вместе» не будет, Аллу Ивановну она видит в последний раз), Маринэ берёт со стола исписанные листки и выходит из класса. Спина прямая, подбородок поднят, на лице презрение и гнев, брови сомкнуты. Что с ней сегодня? Задачку не смогла решить, а ведь училась почти без троек…

Послевкусие

Гамоцда (экзамен) позади, по геометрии трояк, по химии трояк, по инглишу трояк, дзалиан сацкхениа (ужасно жаль), но можно и порадоваться: это последний экзамен, больше такого позора не будет. Гмэрто чэмо (боже мой), что скажут её родители, когда увидят три тройки! Не поверят, что она занималась, подумают, что у телевизора сидела весь день, три тройки, какой позор, гмэрто чэмо…»

Постоянные непомерные нагрузки, ставшие уже привычными, дали о себе знать в самый неподходящий момент, и Маринэ сорвалась, удивляясь самой себе и не понимая, что с ней происходит: голова отказывалась воспринимать прочитанное, отказывалась запоминать и думала чёрт знает о чём. К чести Маринэ, троек в аттестате только три, остальные четвёрки, пятёрок – ни одной. Она отдавала себе отчёт в том, что аттестат мог быть гораздо хуже, ей просто повезло: достались «хорошие» билеты. И Маринэ справилась с собой и не допустила окончательного срыва, но – увы! этого никто не оценит.

Три тройки не конец света, родители поставят дочку «в позу» (лобное место посреди гостиной, «в пол не смотреть, смотреть в глаза, когда с тобой разговаривают!») и будут два часа читать мораль и огорчаться, что Маринин позорный аттестат о среднем образовании не покажешь друзьям семьи, гордиться нечем, одна тройка ещё куда ни шло, но три!! Три тройки – это уже слишком.

«Гульдасацхквэтиа! (до чего обидно!). Порадовала родителей, что уж тут скажешь… Ну что ты плачешь, тебя никто не наказывает, хотя надо бы… Три тройки не конец света, наймем репетитора и будешь заниматься в хвост и в гриву весь месяц, и попробуй только не поступить в институт! Попробуй только! Институт-то выбрала уже? Иняз? МГУ?

Что ты молчишь? Счастье твоё, что тебе семнадцать, всыпал бы за такой аттестат… Бесполезно. Вот выдадим тебя замуж и вздохнём свободно, пускай тебя муж воспитывает, может, у него получится, а мы с матерью в сторонке постоим, посмотрим.

Не реви, на экзамене надо было реветь, может, четверку поставили бы… Что теперь-то плакать? Всё кончилось, всё уже позади. Забудь уже – своих учителей, математичку эту, гомбэшо! Школу эту, чаоби! Иди, лицо умой, и будем праздновать, всё же – аттестат получила, первый шаг во взрослую жизнь»…

«Гиоргис, почему она улыбается, что ты ей сказал? Марина, когда отец говорит, ты слушать должна, а не смеяться… Что он тебе сказал?»

Маринэ без звука исчезает за дверью и, закрывшись в ванной, садится на низенькую скамеечку. Экзекуция закончилась, можно перевести дух и жить дальше. Ужасно неприятно, она ведь столько занималась, что же с ней случилось, что сегодня пришлось краснеть перед родителями и выслушивать обидные слова. Отчитали как маленькую!

Маринэ горько усмехнулась. Когда отец волнуется, он переходит на грузинский, а мама не понимает (семнадцать лет с ним живёт и языка не