Газета Завтра 774 (38 2008) - Газета Завтра

Вторая сила — это… "Единая Россия", несмотря на то, что ее фактическими лидерами являются Путин и Медведев. На самом деле здесь нет ничего парадоксального. ЕР создавалась в совершенно иной ситуации — под обеспечение преемственности политики "старого Путина" посредством "старого Медведева". И при всей кажущейся выдрессированности ее партийных рядов ЕР как структура исключительно охранительная и ретроспективно ориентированная в критический момент между лояльностью премьеру и президенту и лояльностью собственным корпоративным интересам предпочтет именно последнее. В этом смысле симптоматичными представляются слова лидера думских "единороссов" Грызлова, сказанные им после смерти Солженицына (и что примечательно — на фоне войны в Южной Осетии), о том, что скончавшийся писатель — идеологический фундамент "Единой России". То есть идеология партии власти — это "сбережение народа". Фантастический подарок для КР! Двусмысленная установка, обрекающая на стагнацию (никакой мобилизации, никакой конфронтации с Западом — это противоречит установке на "сбережение народа"!). А также соответствующая инфраструктурная упаковка в виде принявшей на вооружение идеологию "сбережения народа" самой мощной и укорененной в административном аппарате партийно-политической структуры — плоти от плоти коррумпированного чиновничества. Круг членов КР замкнулся. Разве что забыли еще упомянуть Запад, который непременно будет всячески опекать КР.

СЦЕНАРИЙ РЕВЕРСА

Уже сегодня можно реконструировать наиболее вероятный сценарий "операции по принуждению к миру" с Западом. Есть все основания полагать, что КР начнет его реализовывать в самое ближайшее время, еще даже толком не инвентаризировав свои ряды и ресурсный потенциал.

Пусковым моментом становится подведение итогов августовских событий перед новым политическим сезоном. Экспертократия и СМИ вбрасывают четыре мнения. "Оптимисты" бравурно фиксируют: Медведев прошел "боевое крещение", и теперь он — полноценный лидер нации, показавший себя с самых лучших сторон в ходе войны и после нее. "Пессимисты" аккуратно возражают им в том духе, что тандем Путин-Медведев, конечно, выдержал испытание кризисной ситуацией, но непропорционально высокая роль премьера, равно как явно вторичные и интерпретаторские действия президента, свидетельствуют об институциональном несовершенстве отечественного политикума. Надо бы что-то подрегулировать! "Прагматики" сбивают пафос "оптимистов" и волнение "пессимистов": повоевали, поиграли в великую державу — и довольно. Инфляция растет, урожай плохой, впереди отопительный сезон. "Либералы" — в своем обычном духе: полная и окончательная победа путинских силовиков над всеми здоровыми силами, так надеявшимися на Медведева.

Постепенно "оптимисты" и "либералы" отходят на периферию дискуссии, уступая первенство "пессимистам" и "прагматикам". Главный итог такой перекройки информационно-медийного пространства будет заключаться в операционализации итогов войны и решения 26 августа. Иными словами, "пессимисты" и "прагматики" подвешивают вопросы "ну и что с того?" и "а что дальше?", которые приучают к мысли о необходимости формулирования новой повестки дня. Если запрос на новую повестку дня — причем запрос, исходящий не от власти и не в понимании власти, — удается вживить в общественное мнение (а данная акция имеет значительные шансы на успех, так как на ее исполнение будут брошены все имеющиеся в распоряжении КР медийные ресурсы), то можно будет считать, что КР одержала первую победу. На этой стадии противостояние аппаратно-экспертной обслуги Путина и Медведева — противостояние, которое практически сошло на нет во время войны, — возобновится с новой силой. Ведь обеим сторонам, дабы не утрачивать инициативу стратегического планирования, придется отвечать на навязанное со стороны КР формулирование новой повестки дня. А видение такой повестки у Белого дома и у Кремля — усилиями всё той же обслуги — будет неминуемо разниться.

Вот здесь-то и должна начаться "перевербовка" партии думского большинства. Конечно, как только "единороссы" почувствуют, что их партия — точнее, разумеется, ее думская верхушка — затевает собственную игру, независимую от Белого дома и от Кремля, их ряды станут редеть, и перебежчики будут поспешно присягать на верность уже напрямую Путину или Медведеву. Однако есть основания полагать, что подобное бегство не станет массовым, и оставшаяся на Охотном ряду фракция по-прежнему будет монополистом нижней палаты. (Можно ожидать, что позиции других фракций окажутся аналогичными: штучный выход из партии при сохранении большинством каждой фракции своих мандатов.) Причем монополистом, явственно осознающим собственную силу как легитимного политического субъекта, имеющего реальные шансы претендовать на роль коллективного третейского судьи в конфликте между Белым домом и Кремлем. Однако долго пребывать в столь неустойчивом и колеблющемся положении "единороссовская" Дума не сможет — ей придется склониться (консенсусно и институционально, в отличие от "перебежчиков") либо на одну, либо на другую сторону. И далее все будет зависеть от того, кому нижняя палата отдаст свое предпочтение.

Если Путину, то это фактически будет означать победу Белого дома: для роспуска Думы у Кремля не найдется достаточных оснований. Но так как в интересах КР ослабление обоих полюсов нынешней власти, то на этом дело не остановится. КР через Думу будет добиваться запуска процесса пересмотра Конституции с целью превращения России в парламентскую республику. Однако данный путь ослабления власти окажется слишком затянутым по времени, и к тому же нет никакой гарантии, что в ходе нового электорального цикла по уже новой Конституции удастся нейтрализовать Путина (правда, можно предположить и более радикальный сценарий отстранения/устранения нынешнего всемогущего премьера, о чем отдельно будет сказано ниже). А он вряд ли станет следовать в русле сценария КР после перехода Думы на его сторону. (Отдельный сюжет — поведение во всей этой ситуации Совфеда. Однако при условии нейтрализации харизматичного и неуправляемого спикера верхняя палата из-за своей региональной непрозрачности окажется еще более сговорчивой.)

Поэтому, скорее всего, КР станет добиваться перехода Думы на сторону Кремля с последующим продавливанием отставки нынешнего кабинета. К тому же социально-экономическое положение страны уже в самом скором будущем породит соответствующие массовые ожидания. Неугомонный Кудрин будет время от времени раздражать население предложениями об экспериментах с пенсионным возрастом или какими-то другими инициативами. Невозмутимый Игнатьев станет по-прежнему авторитетно уверять премьера (а через соответствующую картинку на телеэкране — и все общество) в том, что отток капитала уменьшается и сохраняющаяся здесь тенденция "не сильно повлияет на макроэкономическую ситуацию" (что уже даже сегодня звучит смешно и выглядит как вопиющая некомпетентность в устах главы ЦБ). Вряд ли правительство Путина сможет остановить рост инфляции и должным образом подготовиться к новому отопительному сезону. А если и сможет, то кризисные явления в данных областях легко спровоцировать. Например, вызвать массовое раздражение общества сбоями в работе транспорта, обвинив во всем какого-нибудь очередного владельца-однофамильца или псевдородственника, дабы потом устроить направленный взрыв накопленного социального негатива. К тому же игра может пойти и по жесткому варианту, когда речь зайдет не о сбоях в поставках топлива, а о катастрофах… На этом фоне КР может начать раскрутку Якунина с прицелом на премьерство (вероятная риторика: "гарант надежности "железки", а значит — серьезный фактор целостности страны", "патриот-государственник", "отброшенный из-за своей незамаранности кремлевскими кланами в гонке преемников"). В результате "путинское большинство" начнет стремительно сокращаться, и при соответствующей медийной подготовке вопрос об отставке нынешнего правительства может быть поставлен уже в декабре-январе. Отставка Путина автоматически приведет к ослаблению и медведевского Кремля. То есть программа КР окажется выполненной сполна: создадутся условия, благоприятные для рассмотрения конкретных вариантов реверса во внешней политике России, — в обмен на возвращение элите ее прежних оффшорных преимуществ.

Приведенный сценарий представляется базовым. Его можно сделать более или менее радикальным. Например, усилить алармистские настроения, нагнетая истерию с вероятностью военного переворота на стадии обострения социально-экономического положения в конце года ("рельсовая война-2" и громкое разоблачение каких-либо кулуарных разговоров в среде армейского генералитета, однако без повторения "казуса Рохлина" из-за отсутствия кандидата на подобную роль). Вместе с тем шансы "переворота по-советски" — повторения в том или ином виде Пицунды-64 или Фороса-91 — крайне малы. Сила и неуязвимость КР — в исключительно легитимных действиях, превращающихся посредством массированной пиар-подготовки из теоретической вероятности в практическую неизбежность. Вот почему в предстоящей схватке за власть ставки на контроль над парламентом окажутся наиболее высокими. Правда, нельзя исключать и возможности совершенно нетипичного (во всяком случае — в обозримом прошлом) для нашей политической культуры сценария Далласа-63 (точнее, в приложении к объекту "заказа", Киева-11)… Однако оставим лавры политического детектива Эндрю Качинсу.