Не укради, не убий - Татьяна Аксинина

берег, чтобы подальше от этой грязной фирмы. Через несколько лет случайно узнала, что погибла Софья в аварии. Думаю, свои же, из этой волчьей стаи и пришили её. Во время я уволилась. И Бог – судья этим Волчанским.

Костя выключил диктофон.

– Как тебе беседа? Конкретных фактов Татьяна Петровна не выложила. Кремень – баба. Понятно, что под пытками не скажет. Что же она тогда нарыла на Софью? Вряд ли мы узнаем. И кто знает, был ли криминал или бухгалтерша придумала?

– Часом Софья не из знаменитой семьи Волчанских? – спросил Павел.

– И чем прославились Волчанские?

– Отец и дед из партийцев. В горкоме партии работали. А прадед Софьи начинал в ЧК, затем в НКВД крупной шишкой был. Но свои же его шлепнули во время войны за мародерство. Сам доносы писал и расстреливал, в основном ювелиров. Дед проворовался, застрелился, когда за ним пришли. Статья и так светила деду расстрельная, хищение социалистической собственности в особо крупных размерах. Я книгу читал, которую общество «Память» выпустило про репрессированных и про их палачей.

– Да, не из тех была семейка, кто Божьи заповеди чтил. Как там начинается: «Не укради, не убий…» Понятно, откуда деньги у бабы взялись.

– Запроси дело Софьи Кривцовой из архива. А на самого Кривцова что-то есть?

– Не привлекался, не сидел, честный и порядочный гражданин. Даже плюнуть хочется, какой правильный из себя. Сам родом из деревни. Отца потерял рано. Мать – школьная учительница. Окончил финансово-экономический институт. Всего добился сам, своим умом. Ну и женился когда-то удачно на Софье Волчанской.

– Жены, дети?

– Вдовец. Вера – его единственная дочь.

– Хочешь сказать, что до сих пор хранит верность своей умершей жене?

– Не сказать, что хранит. Подруг было много, но ни одна красавица не смогла довести его до ЗАГСа. Скажу честно, не нравится он мне. Слишком уж чистеньким смотрится. Не мог не замараться, когда с такими волками рядом крутился.

Павел задумался.

– Надо бы еще раз поговорить с самой Верой.

– С ума сошел! А этот адвокат? Ни он, ни папаша её крутой не позволят нам к ней подойти ближе, чем на пушечный выстрел.

– Попробую в неформальной обстановке поговорить. Могу же я её на улице встретить? Должна она выходить куда-то из своего коттеджа: в магазин, в парикмахерскую? Да мало ли куда понадобится ей выйти из дома!

Павел битых два часа разгуливал по тротуару перед домом Веры Ивановны. Начал накрапывать дождь. Павел накинул капюшон ветровки глубже на голову, мысленно обругав себя: «Растяпа, опять зонт не взял!» Дождь усиливался. Промокли ноги и ветровка на спине. Давно бы следовало уйти с этого мокрого тротуара. Полчаса – и он будет сидеть, укутанный теплом своей кухни, с чашкой горячего чая в руке, в сухих тапках и носках. Но сквозь пелену дождя на него, казалось, смотрели серые, слегка удивленные глаза Веры Ивановны. Нутром он чувствует, что не случайно та кружка с её отпечатками оказалась в доме убитого Юркова. Не случись в пятницу аварии, Вера бы точно приехала к Юркову, в самый раз ко времени убийства. И неизвестно, чем бы закончилось для неё: в убийстве обвинили или саму бы убили, инсценировав ссору бывших супругов.

Черная машина подъехала к автоматическим воротам. Павел подбежал к машине. Вера Ивановна приоткрыла стекло машины. Серые глаза с неприязнью взглянули на Павла.

– Вы ко мне? Чем обязана?

– Извините меня, Бога ради. Мне бы хотелось поговорить с вами. Это не для протокола. Поймите, вас ни в чем не обвиняют. Но вы можете помочь следствию. Это займет пару минут.

Холодный взгляд скользнул по мокрой ветровке Павла.

– Хорошо, несколько минут.

Павел зашел во двор вслед за машиной. Дождь заливал выложенную плиткой площадку перед террасой, куда Вера поставила свою машину. А вокруг площадки цвели цветы. Не просто цветы, а нечто сказочное, необыкновенное, раскрасившее серый от дождя двор яркими красками. «Боже мой, какая красота», – подумал Павел. Оказалась, что он сказал это вслух. Вера обернулась:

– Вам нравится?

– Конечно! Это же великолепно!

– Я сама спроектировала, сама цветы посадила.

Вера улыбнулась. На минуту ледяная маска слетела с её лица.

– У вас, несомненно, большой талант. Я не понимаю в вашем дизайне, но это красиво, очень красиво.

Они поднялись по высокому крыльцу на террасу, опоясывающую переднюю сторону большого двухэтажного дома. Волосы Веры слегка намокли от дождя. Он почувствовал запах её духов. Ему понравилось, как пахли её волосы. Павел разулся и прошел за Верой в прихожую, оставляя на полу мокрые следы. На ходу он скинул промокшую ветровку, и почувствовал вибросигнал в кармане рубашки. Сработал «анти-жучок». Павел почувствовал себя, как под прицелом. Наверное, он ожидал чего-то такого, подозревал, что этой девушке что-то угрожает. Вера повернулась к нему, хотела что-то сказать. Он шагнул к ней, схватил её за плечи, прижал к себе. Она пыталась закричать, но он накрыл её рот своими губами. «Тише», – прошептал он прямо в эти пухлые губы, – «у тебя в квартире полно жучков». Павел прикоснулся щекой к её щеке, чуть слышно выдохнул прямо в локон серых волос над маленьким ушком. – «Подыграй мне!»

– Дорогая, а не принять ли нам ванну вместе?

Вера молчала, растерянно глядя на Павла снизу вверх. Павел глазами обвел коридор. Потолочный карниз, полочки, картины, безделушки. Микрокамеру или микрофон можно спрятать где угодно. Он сильнее сдавил Вере плечо.

– Да, – выдавила наконец-то Вера.

Они, молча, всё ещё обнявшись, прошли в конец длинного коридора и ввалились в ванную комнату. Вера отодвинулась от Павла. Павел открыл воду. Он вытащил из кармана маленькую коробочку с торчащей на сантиметр антенной, провел им вдоль стен.

– Чисто.

– Что это у тебя?

– Ценная вещь, японская разработка. Позаимствовал как-то из вещдоков. Зверь, а не прибор. На любые жучки реагирует, хоть на камеры, хоть на микрофоны.

– Много их у меня?

– На первом этаже точно есть. Про второй этаж ничего сказать не могу. Радиус у прибора не большой.

– Пойдем, проверим, там три спальни, – Вера взялась за ручку двери.

– Не сейчас. Ещё полчаса мы должны сексом позаниматься. Ты не бери в голову, пусть они так думают.

Вера покраснела и отвернулась.

– А мы что, на «ты» перешли?

– Прости, Вера… простите, как-то само получилось.

– Да, ладно, будем на «ты». Павел, а кто за мной следит, это не ваш комитет?

– Нет. Это запрещено законом. А в твоем случае нет даже оснований телефон прослушивать.

– Ладно, допустим, я тебе верю. А дальше что?

– Мы выйдем из ванной и поднимемся к тебе спальню, должна же ты одеться