Убийца (СИ) - Вильегас Алеся "Alli Villegas"

Он не отвечает, потому что он плачет. Он понимает почему я сделала это, а я рада, что он пока что все еще со мной.

— Мне нужно знать, как я могу остановить это, — проговариваю я, поднимая стул.

— Таблетки, — стонет он. — Мне нужны таблетки.

— Таблетки? Где они?

Пока он сглатывает, я вытираю кровь из его губы и откидываю окровавленный бинт на пол.

— Я не знаю, — пожимает он плечами.

Конечно он не знает. Он не помнит ничего из того, что происходит с ним, когда он не в себе.

— Нам нужно что-то придумать, — быстро проговариваю я. — Но я не могу развязать тебе руки, потому что ты…

— Могу причинить тебе боль, — заканчивает он. — Алексис, просто убей меня.

Эти слова вводят меня в ступор. Я была готова услышать любые слова, которые могли сорваться с этих губ, но не эти. Не слова, которые просят о смерти, а не о удовлетворении.

— Я не стану этого делать, — качаю я головой.

— Ты же знаешь, что он вернется, — хрипит Том. — Ты не можешь быть к этому готова каждый раз. Тебе его-лишь нужно ударить посильнее, чтобы все закончилось.

Я бы ударила посильнее, если бы не знала, что внутри него, все еще находишься ты, Том.

— Должен быть другой способ, — проговариваю я и двигаюсь к шкафчикам с посудой.

Переворачиваю каждый и не нахожу ничего полезного. Направляюсь к холодильнику, но в нем находится лишь пару фруктов и питьевая вода в бутылке. Хватаю яблоко и начинаю откусывать раз за разом, пока роюсь в ящиках столешницы.

Там тоже ничего.

Оборачиваюсь назад и замечаю, что Том не двигается.

— Том? — шепчу я.

Он молчит, опустив голову на грудь.

Я делаю несколько шагов вперед и склоняюсь, чтобы посмотреть, дышит ли он, как мужское тело резко дергается, и я отпрыгиваю назад, смотря в улыбающееся лицо парня.

Он ушел.

А этот монстр внутри него улыбается мне оскалив зубы.

— Ты все еще надеешься выбраться отсюда? — усмехается он. — Ты все еще думаешь, что ты в безопасности, пока я привязан? Как много времени прошло с того момента, когда твой маленький и правильный мир всколыхнулся?

Я хмурюсь и не понимаю его последнего вопроса. Нащупываю рукой что-то тяжелое и холодное, выставив вперед перед собой. Это ржавый нож.

— Не помнишь? — интересуется Гослинг. — Хм, неужели гипноз, — задумался он, и поднял голову вверх, будто разглядывая помещение.

Я пытаюсь предпринять как вернуть Тома в сознание, пока этот идиот мелит какую-то чушь, но его вздохи или тихий смех отвлекают меня. Они раздражают меня.

— Ты думаешь, что первый раз, когда я к тебе прикасался, это тот вечер в клубе. Или, может, в машине. Или же здесь. Но нет, Холт. Я и ты. Мы с тобой встречались раньше. Один на один, — улыбается он. Его зубы приобретают красноватый оттенок, потому что из его губы пошла кровь. — Вспоминай, Алексис.

Я качаю головой и отступаю назад.

Он сошел с ума, если ему все еще есть куда.

— Никогда не задавалась вопросом, откуда у тебя шрам на лбу? — вздымает он брови.

Я машинально тяну руку ко лбу и нащупываю неровную поверхность кожи. Провожу по ней пальцем и в моей голове мелькают малые воспоминания. Но это то, что разрешили мне видеть.

Белые стены. Белый потолок. Серебряная игла в чужой руке. Кровь, которая поспешно стекает по моему левому глазу и чей-то крик. Похоже, он моей матери.

— Закрой глаза, Алексис, — приказывает мне мужской голос. Но я не могу разобрать, голос Гослинга это, или того темнокожего мужчины из моих воспоминаний, который сидит передо мной в сером костюме. Позади него полки с книгами, а в руках стакан с водой.

Я чувствую дрожь.

Опускаю голову и смотрю на свои руки. На синяки и царапины. Он дрожат так же, как и тогда, в кабинете этого мужчины.

— Я сосчитаю до десяти и затем ты уснешь, — спокойно говорит мужчина и я киваю.

На мне светлое платье в цветочки и светлый кардиган. У меня сбиты колени и расцарапаны руки.

Воспоминания вламываются в мое сознание огромным потоком, который спрятали от меня же. Я хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть и чувствую подступающую рвоту. Смех Гослинга смешивается с голосом мужчины, который отсчитывает каждую секунду в моей голове.

— Четыре, — проговаривает он.

Я падаю на пол, ударившись спиной о батарею.

— Три, — не останавливает он счет.

Я хмурюсь от боли, которую только что почувствовала и пытаюсь не смотреть на довольное лицо Гослинга.

— Два.

Накрываю лицо ладонями, пытаясь не слушать чужой голос, но он сильнее меня.

— Один.

Все вмиг потухает.

Я на улице. Асфальт мокрый после дождя. Я иду по нему к своему дому с вечеринки сестры Дэниела, которая устроила ее по поводу окончания школы. На мне светлое платье и бежевые туфли на шпильке.

Мне холодно.

Я укутываюсь поплотнее в куртку Дэниела, которую успела захватить, прежде чем уйти оттуда.

Гляжу на телефон в своей руке и замечаю несколько пропущенных звонков от собственной матери. Отвечать или перезванивать не буду. Я пьяна.

Пытаюсь набрать номер Джея, чтобы тот передал ей, что я уже дома и я в порядке, но пальцы соскальзывают с мокрого сенсера. Останавливаюсь, чтобы попробовать снова, но чем больше я стою на месте и пытаюсь, тем больше мне становится холоднее.

Засовываю телефон обратно в куртку Дэниела и оглядываюсь по сторонам что бы понять, где я нахожусь. Ловлю себя на мысли, что мне все-таки стоит позвонить Джею, чтобы он забрал меня, так как я понятия не имею, как добраться домой раньше утра.

Достаю телефон и у меня получается его разблокировать. Номер Джея на быстром наборе, поэтому я нажимаю на вызов и прикладываю телефон к уху. Идут гудки. Я слышу стук собственного сердца или это вовсе не стук моего сердца, а чьи-то шаги.

— Какого черта, Алексис? — слышу я голос из телефона и отстраняю его, чтобы оглянуться назад, как резкий удар в голову сбивает меня с ног.

Боль. Ужасная боль в моей голове и что-то теплое, стекающее по моему лицу.

Чужие руки хватают меня за ноги и тянут по земле. Я каждой частью своего тела ощущаю шероховатость бетона. Он продолжает идти, а я не могу сказать ни слова.