Солмо - Андрей Алексеевич Панченко

крайний случай, они будут нашим резервом. Боюсь таких малышей дроны СОЛМО легко уничтожат. Эх… Нам бы того монстра сюда перетащить, которого мы в первой системе увидели…

Тимур поморщился:

— А ты уверен, что твоя «сеть» выживет при ударе СОЛМО по планете? Они лихо научились подбирать коды уничтожения бойцов АВАК. Вдруг и ты под удар попадешь? Что будет с тобой и с твоим симбиотом? Если ты погибнешь, как отреагирует сеть АВАК на нас?

— Я ни в чем не уверен, — честно ответил я. — Но у нас не так много вариантов. АВАК — это единственное, что может выжить там, где любое наше железо растворяется за минуту. И, кстати, именно они уже показали, что умеют рвать солмовских монстров на куски. Вот эти обломки, как раз работа биотехноида. Он успел уработать дрон, прежде чем сам погиб. А что делать с сетью в случае моей гибели… Хорошо, тянуть больше не будем. Симбиотов получат ещё трое. Я подумаю, кто именно.

— Тогда нужно прописать протоколы, — вмешался Баха. — Если во время возможной атаки ты почувствуешь вмешательство извне в сеть АВАК — немедленно отсекать заражённые участки. Жечь, если придётся.

Федя внутри недовольно дёрнулся, но возражать не стал.

— Запиши в общий план, — сказал я. — Протокол «Чистилище». Приоритет — сохранение оператора сети и критически важных бойцов.

Я перелистнул слой голограммы.

— Что ещё. Колонисты. Половину предлагаю вывести из сна и спустить на планету. Как и часть груза для колонии. Если с «Землёй» что-то случится во время боя, хотя бы кто-то выживет.

Начальник безопасности сжал зубы.

— Паниковать они будут, — честно признал он. — Там люди не глупые, сразу поймут, что происходит что-то не то. Я бы предложил сразу же официально объявить «учения по гражданской обороне». Отработка укрытия, эвакуации по секторам, действия при воздушной тревоге. Галактика новая, планета не изученная, и всё такое…

— Переименовать в «тренировки при шторме планетарного масштаба», — хмыкнула Кира. — И повесить на СБшника и медиков лекции о том, как «правильно дышать в стрессовых ситуациях».

— Вешай, — согласился я. — Лучше пусть смеются и ворчат, чем будут бегать как безголовые куры, когда на орбите загорится небо.

Кира чуть прищурилась.

— А ты, командир, понимаешь, что всё это мы будем делать… по старинке? — она стукнула костяшками пальцев по столу. — Без подсказок ИИ, без навигации, без автоматического расчёта траекторий. Вручную. Людьми. Мы давно так не работали.

Я усмехнулся. Неприятно, но честно.

— Понимаю, — сказал я. — Поэтому тренировки начнём с простого. Подъём по тревоге. Смена боевых постов по расписанию. Работа орудий в полуавтомате. Навигация визуально, расчет секторов и траекторий стрельбы, учебные бои истребителей.

Денис хмыкнул:

— Мечта любого ветерана: наконец-то научить этих молодых без имплантов считать хоть до ста без калькулятора.

— Вот и займёшься, — отрезал я. — Раздели экипажи на смены, отработаем сценарий «потеря искина во время боя». Считай, что у нас теперь это не теория, а штатная ситуация.

Голограмма над столом медленно вращалась: звезда, орбита, планета, наши крохотные линии обороны на фоне космической пустоты.

— И ещё, — добавил я после паузы. — Нам нужен план «Б».

Все посмотрели.

— Если они всё-таки прорвут оборону, — продолжил я. — Не один дрон, а что-то серьёзное. Мы должны иметь вариант, при котором линкор и часть колонистов смогут уйти. Не красиво, не пафосно, а тупо выжить. Чтобы было кому потом вернуться и выбить их отсюда.

Тишина стала другой — тяжёлой.

— Это будет чертовски сложно без искина, — сказал Денис. — Гиперпрыжок вручную — это не просто «сложно», это… ну, ты понял.

— Понял, — сказал я. — Но хотя бы подготовим площадки. Резервные грузовые модули, которые можно срочно загрузить гражданскими, медикаментами и минимальным набором специалистов. Маршруты эвакуации до доков. Список тех, кто в первую очередь должен выжить.

Начальник безопасности побледнел.

— Ты понимаешь, какой вой поднимется, если об этом узнают?

— Поэтому не узнают, — отрезал я. — Официально — это просто резервный план на случай «крупного стихийного бедствия». По документам — ударный шторм, метеорит, что угодно. На деле — наш последний шанс, если всё пойдёт в задницу.

Я поймал на себе взгляды. Усталые, злые, но не сломанные.

— Мы сюда не за тем прилетели, чтобы лечь пластом при первом шорохе, — сказал я тише. — Мы сами выбрали эту дыру во вселенной как свой новый дом. И если к нам сюда придут с чужими правилами — мы сначала сломаем их игрушки. Потом тех, кто их прислал. А если уж совсем не потянем — хотя бы обеспечим, чтобы кто-то из нас дожил до момента, когда можно будет вернуться и отомстить.

Федя внутри отозвался короткой, уверенной вибрацией. По сети АВАК прошла тихая, едва ощутимая волна — отражение моих мыслей. Магистр, похоже, вслушивался.

— Итак, — подытожил я. — План действий на ближайшие дни:

— Денис — система и орбита. Маяки, сенсорная сеть, минные поля, орбитальные рубежи.

— Заг — укрепление планетарного периметра, адаптация АВАК под «живой щит» и систему раннего оповещения.

— Я и АВАК? — Удивился десантник.

— Да, ты и АВАК — усмехнулся я — Сразу после совещания ты, Кира и Баха получат симбиотов. Я не хочу сейчас слышать ни каких возражений! Я так решил! Резерв операторов действительно нужен, на случай если я выйду из строя. Всё, ни каких обсуждений, я продолжаю.

— Кира — подготовка экипажей и колонистов. Учения, тренировки, инструкции. Работаем так, как будто завтра война, но без истерики.

— Витя — антиабордажная оборона «Земли» и тренировка десанта.

— Баха — маяк. Полная изоляция, анализ, попытка расшифровки протоколов сети. Никаких экспериментов с активной передачей без моего прямого приказа. Когда получишь симбиота, начнёшь эксперименты с чисткой наших искинов. Но опять повторяю, никакой самодеятельности, всё согласовывать со мной и штабом!

— Я даже думать уже боюсь, — мрачно буркнул он. — Но работать буду.

Я выключил голограмму.

— Всё, — сказал я. — «Оранжевый» режим вступает в силу немедленно. Через сутки хочу увидеть первые промежуточные результаты. Через три — чтобы наша «дыра во вселенной» хотя бы отдалённо напоминала крепость.

Когда мы расходились, я чувствовал усталость так, как будто меня сутки подряд возили по планете, привязав к днищу бота. Но под этой усталостью шевелилось