Коварь - Тимур Рымжанов

заметной тропинке и опять поляна со всех сторон как частоколом окруженная елками. На окраине поляны стояла хижина. Не полноценный дом, но и не землянка. Срубленная из толстых бревен, довольно капитальная избушка с покатой крышей выложенной землей и травой. Впечатление складывалось такое, что из поляны вырезали часть почвы вместе с луговыми травами и как платок постелили на крышу этой хибары. В домике имелась одна единственная дверь, и ни одного окна. В тесной комнате я мог стоять в полный рост, но только потому, что там не было потолка, а последний венец сруба приходился мне как раз на уровне плеча.

Увидев в углу комнаты лавку, я сел на нее не спрашивая разрешения. Петр стал греметь какой-то посудой, плошками, деревянными мисками, снял с полки кузовок, в котором хранилась какая-то крупа. Мысль о еде выветрила из головы все вопросы и темы для разговоров, но я все же отвлекся и спросил.

— Какой сейчас год?

Охотник смотрел на меня с удивлением и недоумением. Возможно, что он не понял самого вопроса, или слов, но я попытался повторить:

— Год? Век? Столетие? От рождества?

В голове мелькнула странная мысль. Если, после некоторых объяснений и попыток, Петр так и не сможет ответить на это вопрос, то вся моя теория о том, что я попал в прошлое, а не в параллельный мир, просто отваливается за ненадобностью.

Но к счастью, Петр понял и стал методично загибать пальцы, сам для себя, видимо, ведя подсчет. Но я даже, не напрягался, его понять. Сам же, буквально на днях, если можно так выразиться в моем положении, читал блог в интернете, где несколько, судя по всему знакомых с темой специалистов, обсуждали этот вопрос. Как раз, в подтверждение моих мыслей, Петр макнул в керамическую лампу пальцем и написал на посеревшем от копоти бревне невнятные каракули, лишь отдаленно напоминающие буквы. Хорошо хоть, грамотный попался. Судя по всему, охотник не прост. Как он сам сказал — пришел из Киева, крещенный. Бубнил какие-то псалмы или молитвы, следовательно, читал. Но вот я на его фоне совершенно безграмотный человек. Я не умею читать даты, записанные буквами.

Вот ведь нелепость! Благо хоть буквы на русские похожи, но что с них проку. Придется выяснять дату каким-то другим способом.

Ну что ж, дату я пока узнать не могу. Определю хотя бы местоположение. С новым знакомым общаться показалось гораздо проще, чем даже с кузнецами или людом на пристани.

— Далеко ли до Рязани? Знаешь, где она находится?

В ответ на это Петр только утвердительно кивнул, сдерживая кривую ухмылку. Наверняка, моя обычная речь казалась ему чуждой, непривычной, смешной.

В хижине на болотах, скрытой от посторонних глаз, у Петра было более чем скромно. Жить можно. Без излишеств, но весьма терпимо. Из его кучерявой и шипящей речи, я понял, что он еще ночью заприметил мой огонь у реки и решил проследить. Петр сказал, что он охотник и, наверное не меньше получаса демонстрировал мне свои охотничьи трофеи, состоящие в основном их беличьих и лисьих шкурок, их он считал самыми ценными. Мех кроликов, волков, бобров, ценил чуть ниже. Так же из разговора, я понял, что именно за белок и бобров платили больше всего. На мое счастье, Петр трепался без устали, давая мне пищу для размышлений.

Нового знакомого удивляла моя одежда. Он говорил, что никогда прежде не видел такой. Удивлялся он и тому, что я совершенно безоружен и не могу объяснить, откуда взялся в этих краях. Из обрывков фраз стало ясно, что христиан в этих местах не жаловали и потому, показывая мне свой нательный крестик, Петр сильно рисковал нарваться на бурную теологическую беседу с рукоприкладством. Я напряженно слушал его, силился понять, а сам думал о том, что из всего сказанного вырисовывается очень сложная, многослойная картина. Я не специалист по истории, школьный курс и десяток сомнительных статей, пара экскурсий в краеведческий музей, вот собственно и все. Но, я точно знал, что недавно, в конце девяностых моего времени, праздновалось тысячелетие крещения Руси. Плюс к этому мне известно, что Рязань старше Москвы и основана еще до крещения. Про Москву Петр знал, но вспомнил с трудом или, я неправильно произнес название. Возможно, что прежде были другие. Если здесь не любят христиан, значит, крещение произошло сравнительно недавно. Я вспомнил тот странный столб в деревне, где на меня бросились мужики с вилами, признав во мне половца. Камни вокруг этого столба наверняка какое-то языческое капище, местный алтарь. Логично, что он находился на тропинке, ведущей из деревни. Язычники живут по соседству с христианами. Не знаю, как первые уживаются со вторыми, но уверен, что без конфликтов не обходится. Ох уж мне эти религиозные конфликты! В моем времени весь мир на них помешался. Тут еще не хватало вляпаться, в какие-нибудь разборки, в стиле джихад.

А как же тогда торговцы на пристани в деревне? Эти явно были с юга. Если поднимались вверх по Волге, то стало быть из самой Золотой Орды! Стоп! Какая к черту золотая орда! Если, я все правильно помню, Батый напал на Русь в тринадцатом веке. Вырезал всех, кто вел себя сильно независимо. Прошел саранчой до Дуная, развернулся, и с теми же дурными манерами, обратно, подчищая те города, что в спешке завоевания проскочил стороной. Судя по официальной истории, тогда от Рязани камня на камне не осталось, один большой могильник. А Петр говорит, что с городом все в порядке. А при слове «татары», «монголы», Батый и Орда, только пожимает плечами! Выходит, что в первых своих прикидках, я дал серьезную промашку. Это не шестнадцатый век, как я предполагал вначале, это промежуток между десятым и тринадцатым. Промежуточек конечно не мелкий, но более точно, я пока определить не могу. Я не знаю имен князей, бояр, не знаю дат и событий, по каким признакам еще, я могу определить дату? Войны, затмения, засухи? Вилами на воде, все мои догадки. Откуда мне знать, где я на самом деле? Очевидно это особенность сознания, опираясь на привычные и знакомые понятия, даты и события, человек попадая в подобные ситуации информационной блокады, защищает свой разум от сумасшествия.

Мне стало грустно. Ужасно захотелось домой в свой любимый, уютный город, к друзьям, к родным. Машина времени в виде подковки на большой железной подставке, осталась единственной надеждой на возвращение. Если, я смог запустить этот механизм, артефакт, раритет или как там его — один раз, то со второй