Дик с 12-й Нижней - Герцель Новогрудский

Отец говорил сдавленным голосом. У него что-то клокотало в горле. А мать заговорила громко:

- Боже мой, боже мой!.. Я только теперь начинаю понимать, в чем дело. Ведь это так просто, так понятно, а я не понимала! Всё как в сапожной мастерской: если денег мало, набивают только набойки; если денег побольше, можно и подметки заменить. Что тут объяснять? Ничего объяснять не надо! Моему мальчику можно спасти глаз, но, потому что мы не в состоянии заплатить, его сделают калекой... Его на всю жизнь сделают калекой. Боже мой, боже мой, как это просто!

Дик услышал не то плач, не то смех матери. Звякнуло стекло о стекло: кто-то наливал воду в стакан. Потом все задвигали стульями и все разом заговорили. А мать продолжала не то плакать, не то смеяться.

"Сейчас выйдут", - подумал Дик и опрометью бросился по коридору. Он не помнил, как добрался до своей комнаты. Вбежал, повалился на постель и залился слезами.

- Дик, Дик, что ты, что с тобой? - испугался Том.

Немало времени прошло, прежде чем Том сумел успокоить мальчика. Кое-как рассказав об услышанном разговоре, Дик снова заплакал:

- Не хочу операции! Хочу, чтобы оба глаза были... чтобы меня лечили... Но лечить не будут. Для лечения восемьсот пятьдесят долларов нужно... А па говорит - таких денег он сроду не видывал... Дик замолчал, зарылся головой в подушку. Моряк, тоже расстроенный, мрачно вытянулся на койке.

Глава тринадцатая. ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ.

Незаметно для себя Дик заснул, а Том не спал. Сначала он лежал и думал, прислушиваясь к тому, как Дик всхлипывает во сне, потом присел за тумбочку перед койкой, достал бумагу, карандаш и стал писать.

Писал Том часа два. Работа давалась нелегко. Он много раз перечеркивал написанное, один исписанный лист скомкал и вовсе выбросил, пока наконец не поставил последнюю точку, а за ней подпись. Расписавшись, Том облегченно вздохнул и стал перечитывать длинное письмо. Оно было адресовано в редакцию нью-йоркской газеты "Голос рабочего".

Том писал:

"Товарищ редактор!

Я моряк Томас Ауд. В настоящее время я нахожусь на излечении в лечебнице "Сильвия", но пишу не о себе. Я хочу рассказать вам о десятилетнем парнишке, который лежит в палате рядом со мной и которому нужно обязательно помочь. Мне кажется, что "Голос рабочего" сможет это сделать..."

Дальше Том обстоятельно рассказывал о Дике Гордоне, о несчастном случае с ним и о том, что врачи собираются сделать мальчика калекой, потому что удалить глаз стоит дешевле, чем лечить. Заканчивалось письмо так:

"Бедный Дик! Что ждет его, если родители не соберут восьмисот пятидесяти долларов на его лечение? А родители наверняка не соберут, они уже и так отдали последнее - двести долларов.

Вот поэтому-то, товарищ редактор, я пишу в вашу газету. Нельзя позволить, чтобы Дика сделали калекой. Надеюсь, редакция напечатает мое письмо, люди прочтут о Дике, и среди тех, кто прочтет, найдется немало таких, которые с радостью отдадут свой трудовой цент, чтобы спасти мальчику зрение. Цент к центу - так наберутся недостающие шестьсот пятьдесят - семьсот долларов на лечение Дика. В ожидании вашего содействия

Томас А уд, моряк"

Письмо понравилось Тому. Он щелкнул по бумаге пальцем, сказал сам себе: "Здорово!" - и стал искать в тумбочке конверт. Конверт нашелся, а марки не было. Том задумался: как быть? Посылать письмо без марки неудобно, а ждать нельзя, время не терпит.

Только моряк собрался пойти в соседнюю палату попросить у кого-нибудь марку, как услышал дробь мелких камешков по стеклу. Кто-то швырнул в окно горсть гравия, которым была посыпана дорожка палисадника перед домом.

Том выглянул. На дорожке, задрав голову вверх, стоял парнишка. Из-под кепки с помятым козырьком торчали рыжие вихры, в глазах были бойкость и нахальство.

Том осторожно приоткрыл окно.

- Тебе чего? - спросил он.

- Мистер... - шепотом заговорил рыжеволосый парнишка и покосился в сторону входной двери, где за стеклом мелькала фигура гардеробщика. - Вы не скажете, мистер, в каком окне искать мне одного мальчика? У него глаз раненый. Дик Гордон зовут.

- Дик здесь, - сказал Том. - Он спит.

- Вот попал! - обрадовался рыжеволосый. - Я с вашего окна начал - думал, может, ответят. А он как раз здесь. Вы не разбудите его, мистер?

- Смотря зачем... Ты кто?

- Я Майк, Майк Грин, товарищ Дика. Правда, что ему глаз хотят вырезать?

- С чего ты взял?

- Миссис Гордон сказала. Она так плачет, так плачет... Весь дом сбежался, когда она из больницы пришла. Она говорит, хорошо еще, если удастся собрать деньги, чтобы удалили глаз, а то Дик вовсе слепой будет.

Моряк сурово посмотрел на мальчика:

- И ты прибежал к нему с такой новостью?

- Что вы! - обиделся Майк. - Я как услышал про Дика - сразу сюда. Думал, может, ему скучно, может, развеселю его. Я ему слова про глаз не скажу. Он ничего не знает, да?

- В том-то и дело, что знает, - сказал Том приветливее. - Он парень такой, что сразу узнал. Ему никто ничего не сказал, а он узнал.

- Ну-у! - оживился Майк. - Как он ухитрился?

- Это уж у него спроси. А пока скажи вот что: ты вправду хочешь помочь приятелю, сделаешь для него что нужно?

Майк разгорячился:

- Провалиться мне на месте, всё сделаю! Что нужно, то сделаю. Вы только скажите...

- Ладно, - окончательно смягчился моряк. - Ты, видно, товарищ неплохой, да и парень не промах. Похоже, на тебя положиться можно. А если, вдобавок, Нью-Йорк знаешь, тогда совсем хорошо. Как, этот городок знаком тебе?

- Нью-Йорк-то? - Майк презрительно сощурил глаза. - Подумаешь! Конечно, знаком!.. Хотите, про нижний город спросите, хотите - про верхний... У меня даже шофера такси спрашивают, куда проехать. Я ведь газетчик, мистер, я газетами на улицах торгую. Не каждый день, а когда экстренные выпуски бывают.

- Ах, газетчик! - обрадовался Том. - Ну-ка, ответь, газетчик, про "Голос рабочего" слышал?

- "Голос рабочего"? - переспросил Майк. - Отчего же, знаю. Только эта газета без экстренных выпусков выходит. И на улицах ею не торгуют. Странно как-то... Разве так газеты продают? В газетном деле, мистер, главное - ни ног, ни глотки не жалеть. В газетном деле главное - кричать погромче. Например, посмотрели вы, какой на первой странице самый большой заголовок напечатан, и давай...

Майк сделал шаг от окна, сунул под мышку фуражку, будто пачку газет зажал, и, страшно скривив рот, крикнул не в полную силу, но громко:

- Зверское убийство на Джен-стрит! Муж избавился от жены с помощью топора! Полиция напала на след убийцы!..

Том испуганно замахал руками:

- Тише! Что ты орешь на всю улицу? Больных поднимешь.

- Ой! - прикрыл Майк ладонью рот. - Забыл... Это я объясняю, как надо газетами торговать. А "Голос" почему-то так не продают. Только разве когда митинги бывают... Так и то прямо смех берет... - Бронза прыснул в кулак. Придут взрослые: у кого двадцать газет под мышкой, у кого - тридцать, и стоят ждут, чтобы купили. Или по рядам идут... Ну и газетчики!.. Кто ж так газеты продает?

Том рассмеялся:

- Делец! Тебя бы хоть сейчас в газетный трест главным директором посадить, ты бы развернулся!.. Но пока ты еще не директор, отвези-ка, Майк Грин, письмо в "Голос рабочего". В письме про Дика написано. Может быть, редакция сумеет помочь ему.

- Письмо о Дике? Чтобы помогли?.. Могу. Давайте, я мигом...

- Постой, без горячки. А где "Голос" помещается, знаешь?

Майк пожал плечами. Есть ли смысл задавать пустые вопросы?

- Конечно, знаю. "Голос" в одном доме с "Воскресным днем". Только в "Воскресный день" с улицы ход, а в "Голос" - со двора.

- Далеко это?

- Отсюда? - Майк сдвинул фуражку на затылок... после минуты раздумья последовало заключение: - Далеко. Нужно на метро до Таймс-сквер, а там еще несколько улиц пешком. Но вы не беспокойтесь, мистер, я быстро доберусь.

Том бросил в окно запечатанный конверт. Майк на лету поймал, положил в карман.

- А кому передать? Моряк задумался:

- Лучше всего прямо редактору. Так быстрее будет. Дело срочное, затягивать нельзя.

- Передам, - пообещал Майк. - Из редакции сюда вернусь, расскажу, что там сказали.

Майк уже собрался идти, но Том задержал:

- Да, вот что: ты Дику не говори о письме. Неизвестно еще, что получится. Не надо его обнадеживать раньше времени.

- Не скажу.

Майк снова сделал шаг к калитке и снова был остановлен:

- Стоп, директор Грин! А деньги на метро у вас есть, сэр?

Денег на метро у будущего директора не оказалось. Сначала из самолюбия Майк пытался было утверждать, что они ему не нужны, что он отлично пробирается в подземку без билета. Однако, увидев в руках Тома квортер - монету в двадцать пять центов, - перестал ломаться.

- Ладно, возьму, - согласился он. - В подземке, знаете, раз на раз не приходится: иногда пройдешь, а иногда нет.

Через минуту рыжая голова приятеля Дика скрылась за углом.

Глава четырнадцатая. В ДОМЕ, ГДЕ ШУМЯТ МАШИНЫ.

ДАМА С СОБАЧКОЙ

Пройдя два квартала, Майк увидел вход в подземку. Вырезанное посреди мостовой четырехугольное отверстие было обнесено карнизом. Майк сбежал по лестнице вниз. В кармане позвякивал квортер. Разменивать новенькую монету очень не хотелось. Отдавать семь центов за билет не хотелось тем более. Но народу на станции, как назло, было немного. Одинокие фигуры торопливо проходили мимо контролера. Щелкал турникет. Это был тот же счетчик, только отщелкивал он не количество израсходованного газа, а количество пассажиров, проходящих на платформу. Пройдет один - щелк, пройдет другой - щелк. А контролер стоял и следил, чтобы люди шли по проходу, чтобы турникет поворачивался.