Единственная для темного капитана - Мира Никитина

моего друга уже не было бы в живых. На себя? Пожалуй. Ведь это из-за меня он оказался на корабле. Все они. Я уже терял своих людей, и каждый раз больно.

Когда я зашел в каюту Юна, первым делом убедился, что тот в порядке, и уже собирался выступить с обличительной речью, как вдруг парень дернулся ко мне, вытягивая руку. Я знал, что он маг-целитель. Поэтому на рефлексах тут же откинул его руку от своего лица. Юн в очередной раз был в шаге от своей безвременной кончины.

— С ума сошел? Жить надоело?

Мальчишка обиженно и недоуменно хлопал глазами.

— Меня нельзя исцелить, — смягчив тон, объяснил я, — зато я могу высосать любую светлую магию, которая дается мне добровольно, вместе с жизненной силой благодетеля, разумеется. Со смертельными заклятиями, летящими в меня, это почему-то не работает, — невесело усмехнулся я.

Юн испуганно отшатнулся.

А мне вдруг стало неприятно. Снова.

— Ты молодец, — мальчишка шокированно посмотрел на меня, — что спас Альвара. Но это не отменяет того факта, что ты ослушался моего приказа и подверг свою жизнь опасности. Ты понесешь за это наказание.

Юн понуро опустил голову и сжал плечи, словно ожидая удара.

— Телесные наказания на моем корабле запрещены. Сейчас иди к Вилу, он скажет, что ты должен будешь сделать.

Я развернулся, чтобы уйти, но услышал за спиной тихий голос:

— И все?

Глава 14

Ювина

Я так удивилась тому, как вел себя капитан, что не заметила, как сказала это вслух.

— Что? — обернулся на меня Гард.

А я в очередной раз почувствовала нестерпимое желание обнять его, прижаться щекой к широкой груди, почувствовать его запах. Когда мы сидели рядом за работой, я ощущала легкий аромат моря и загорелой кожи. И мне это безумно нравилось и волновало. Почему меня это волнует? И почему мне хочется сделать так, чтобы ушла боль из его глаз? Потому что ты целитель, Ювина, и вообще то это твоя работа, лечить и убирать боль. Объяснение показалось мне логичным, и я спрятала зудящие от желания прикоснуться к капитану руки за спину. Боюсь, если поддамся своему порыву, он меня не поймет.

Пока я собиралась с мыслями, Гард ждал моего ответа.

— Если это все, я могу идти? — выкрутилась я.

Он кивком отпустил меня, и я с облегчением выскочила из каюты.

Первым делом забежала на камбуз и съела огромную миску рыбной похлебки, а потом отправилась искать Вила.

Боцмана я обнаружила на верхней палубе, раздающего указания четверым незнакомым мне мужчинам. Я встала в очередь в ожидании своей порции.

Пока ждала, осматривалась вокруг. Везде шла слаженная работа, каждый из матросов был на своем месте и четко выполнял свою часть задач. Я даже залюбовалась.

После полудня стало пасмурно, солнце лишь изредка показывало робкий лучик сквозь серые тучи. Но и он радовал сердце. Я уловила странное чувство, которое словно тонкий лучик появлялось в душе. Оно вызывало приятную щекотку в животе и легкие мурашки. Мне хотелось куда-то бежать, обнимать весь мир и бесконечно смеяться от счастья. А еще я ждала встречи, все время ждала с кем-то случайной встречи. Что это было, я не понимала, и решила разобраться с этим позже.

Вилард, наконец, освободился и обратил внимание на меня.

Суровый взгляд сменился насмешливым.

— Ну ты даешь парень, а я сразу говорил — хорош! — он дружески хлопнул меня по плечу, от чего я едва не сложилась пополам, — молодец, не побоялся выйти на палубу во время песен вирен.

— Песен, — вырвалось у меня, — вы этот противный скрежет песнями называете?

— Скрежет…, - медленно проговорил Вил, пристально глядя на меня, — кто такой, Юн?

— В каком смысле, — помертвевшими губами прошептала я, неужели выдала себя? Но как?

— Вирены — это порождения теней. Своими демоническими песнями они заманивают моряков на скалы, а потом топят их корабли и выпивают души.

Я охнула.

— Песня вирен лишает воли, любой мужчина, услышавший ее, не сопротивляясь идет на встречу своей гибели.

Картина, наконец, сложилась в моей голове. Вот почему на палубе было пусто, вот зачем нужны были беши.

— Но капитан вовсе не выглядел одурманенным, — заметила я.

— Конечно, он же сам…, - Вил замялся на секунду, — в общем, на него чары теней не действуют.

— Из-за его силы?

— Допустим, но, — Вил пристально посмотрел на меня, — почему чары не подействовали на тебя, юный Юн? Любой мужчина на твоем месте уже летел бы с борта в ледяные волны, а ты говоришь, что слышал лишь скрежет.

Попала. Я попала по полной. Так по-дурацки проколоться, это же надо суметь.

Что теперь делать?

Пауза затягивалась. А я все не находилась с ответом.

В тот момент, когда я уже открыла было рот, чтобы признаться в обмане, сзади раздался насмешливый голос:

— Ты правильно сказал, Вил, любой мужчина, услышав вирену, теряет голову, — откровенно веселясь, поглядывал на меня подошедший Рэй.

Я непонимающе уставилась на него.

Рэй подмигнул мне, а Вил расхохотался.

— Как я сразу не догадался, прости, друг, — похлопав меня по плечу, Вил вытер выступившие от смеха слезы.

Я продолжала стоять, недоуменно хлопая глазами. Потом спохватилась и покивала, понимаю, мол, о чем вы говорите и подтверждаю ваши слова.

Рэй с Вилом перекинулись парой шуток, значения которых я не поняла.

Подняв голову, я встретилась с внимательным взглядом ярко-голубых глаз. Стоявший за спиной Рэя Альвар не сводил с меня изучающего взгляда. Я слегка поежилась. Прикосновения магии эмпата я пока не ощущала, но было чувство, что он понял обо мне все, что я скрываю.

— Ладно, пошутили и будет, — гаркнул Вил, — Юн, хватай ведро с водой в трюме и быстро сюда.

Я помчалась выполнять приказ.

Набрала воды и вернулась на палубу. Вил протянул мне хлопковую веревочную швабру и обвел рукой вокруг.

— Вот твое задание на сегодня.

— Помыть всю палубу?

Вил кивнул:

— Считай, это твое наказание на то, что ослушался приказа капитана. Дисциплина жизненно важна на судне, Юн, особенно на нашем.

Я понимающе кивнула. Конечно, я не собиралась спорить или отказываться. Я понимала, что на другом корабле меня могли наказать намного суровее. А то, что у палубы не видно ни конца, ни края, это ничего. Любое дело может страшить. Главное, начать, а там шаг за шагом ты уже ближе к цели.

Я бодро взялась за швабру. Мысленно напевая воодушевляющую песенку, я терла жесткой шваброй доски палубы, по мере загрязнения меняя воду в ведре. Моего запала не хватило даже на носовую часть. Дальше