Обаятельный гарем желает познакомиться - Наталья Сергеевна Филимонова

— Эрти, я не могу работать в таких условиях! — ко мне, запыхавшись, подбежал толстячок Маруф, остановился и несколько секунд пытался отдышаться. — Этот маленький шайтан натер маслом полы в танцевальном зале! Я трижды сел на шпагат! Я прекрасно сажусь на шпагаты, но предпочитаю делать это изящно и с достоинством!

Я осторожно выглянула из-за живой изгороди. Тария, несомненно, слышавшая этот спич, втянула голову в плечи.

Я пожала плечами.

— Ребенку скучно. Надо бы его чем-то занять…

— Мне?! — Маруф выглядел шокированным.

— М-м-м… я подумаю об этом. Попроси Керима прислать служанку, чтобы помыла полы. И… Тария!

Девушка вздрогнула.

— Возьмешь у меня платье и никаб — закрыть лицо. И не забудь про перчатки!

*

Брать Сафиру в свой уже вполне себе дружный и слаженный коллектив, в котором у каждого свое место, я точно не планировала.

Я вообще сразу решила, что подбирать младших жен нужно особенно тщательно. В конце концов, если мы не сработаемся с невольницей, как бы цинично это ни звучало, ее можно заменить. Перепродать, куда сама захочет, да и вся недолга. А вот жена — это уже насовсем. Разводы здесь… возможны, но только по инициативе мужа, и это такой позор для женщины, от которого она никогда не сможет отмыться. Вряд ли у меня хватит духу сломать кому-то жизнь таким образом.

Проблема оказалась в том, что с Сафирой это уже произошло.

Сафира приходилась мне-Ниле единокровной сестрой — дочерью Зейнаб. Она была на шесть лет старше, и замуж ее выдали, когда мне было десять. Из детства Нилы я помнила, что относилась она ко мне по примеру своей матери с прохладцей, как и ее родной брат Ильнар. От этих двоих мне не раз доставались тычки и щипки, когда никто не видел. К счастью, разница в возрасте оказалась достаточно велика, чтобы мы не пересекались слишком часто. Но когда Сафира вышла замуж, я вздохнула с облегчением. Ильнар к тому времени тоже уже вырос слишком взрослым, чтобы ему позволяли появляться на женской половине.

Я сидела в своем кабинете — специально обустроила его себе для работы с бумагами — и пыталась разобраться, чем думал мой дорогой супруг, когда заключал договоры на производство и реализацию дворцов-в-ларце — его главного изобретения. По всему выходило, что не совсем тем местом, которое для этого предназначено.

За окном в саду что-то наигрывал на танбуре Рами. Парень сам сочинял песни и терзал струны буквально каждую свободную минуту. Где-то в отдалении визжал Ники. Хм, в фонтан его засовывают, что ли? Или это он кого-то засовывает?

— Я не могу работать в таких условиях! — это, конечно, Маруф. Сейчас пойдет искать меня, чтобы нажаловаться на очередную детскую шалость.

Может, завести для Ники какую-нибудь зверушку? Интересно, тогда они будут заниматься друг другом или проказничать на пару?

Я со вздохом подтянула к себе очередной лист.

Ох, дворцы-дворцы…

Дворец-в-ларце — это особый пространственный карман, привязанный к зданию. Еще на этапе строительства здания в его основание закладывается артефактная пластина. И выстроенный на ней дом, дворец или что угодно потом можно в одно мгновение свернуть вместе со всем содержимым в небольшую шкатулку. В доме могут даже оставаться люди — время, проведенное внутри ларца, для них как бы выпадает.

Для тех, кто может позволить себе такую роскошь, это означает, например, возможность путешествовать с собственным домом в багаже. Не останавливаться в случайных местах, а в любой момент где угодно развернуть родной дворец со своими термами, садом и даже слугами и гаремом в полном составе.

А еще это означает, что любую сокровищницу можно построить в мини-ларце размером с медальон — и носить ее при себе. Вся сокровищница Зенаила, например, теперь висит на груди самого халифа. И никто не может украсть из нее ни монетки — ведь халифа охраняют каждую секунду.

А поскольку разработка сразу была объявлена секретной, дворцы-в-ларце производят только в халифате. И богачи из других стран заказывают их в Зенаиле за невероятные деньги.

Нет, отчисления Ирмаин, конечно, получал исправно. Но большая часть прибыли — баснословной, сказать откровенно — уходила халифу. Изрядно наваривались и главы строительных артелей, и прочие мастера-исполнители.

Зато формулировки договора настолько туманны, что можно попробовать настоять на их пересмотре. Осталось только уговорить на это Ирмаина. Кажется, он с удовольствием и вовсе отказался бы от денег, если бы взамен его оставили в покое и позволили работать, не отвлекаясь на “всякие глупости”.

— Эрти, — в кабинет заглянула Джарис. — Керим говорит, к тебе пришла твоя мать.

— Что? — я едва не рассыпала бумаги. В первую секунду почему-то подумала о своей, земной матери. Тут же, конечно, вспомнила, что этого не может быть. Значит, пришла… моя здешняя мать.

Что ж, я давно не видела ее и действительно буду рада встретиться.

— Пусть кто-нибудь проводит ее в сад.

Дворец Ирмаина ай-Мируза был выстроен двумя изогнутыми симметричными крыльями — каждое со своими башенками, куполами, переходами и галереями: мужская и женская половины. А в пространстве между двумя почти смыкающимися крыльями и располагался сад. Не особенно большой, но в нем хватило места и для нескольких аллей, и для фонтанчиков, и для беседок. Вообще-то он тоже был разделен, но ни Ирмаин, ни слуги, за исключением садовника, в нем практически не бывали, так что сад целиком негласно стал “женским”.

Вспыхнувшая было радость мгновенно угасла, стоило мне выйти в сад. Увы, уже издалека я поняла, что визитом меня почтила Зейнаб, “старшая матушка”, а вовсе не моя кровная мать.

И что она здесь забыла?

За спиной Зейнаб маячила темная фигура, закутанная в плотную ткань с головы до пят.

Само собой, недовольства я не показала.

— Матушка, — я коротко поклонилась, сложив перед собой руки. — Счастлива видеть тебя в здравии.

Жестом я пригласила гостью в беседку.

— А ты неплохо устроилась, — Зейнаб с каким-то недовольством озиралась, поджав и без того тонкие губы. Наверное, в юности она была красива — но я всегда помнила ее вот такой, с вечно недовольными складками у губ и глубокими морщинами между бровями.

Это что… зависть? Ну да, в гареме у отца такой роскоши, как сад, не было.

— Не жалуюсь.

Закутанная женщина в никабе вошла в беседку следом за Зейнаб и устроилась рядом с ней. Я решила ее пока игнорировать. Не представляют — значит, скорее всего, служанка.

Джарис, неотступно следующая за мной, встала чуть в стороне от входа в беседку —