Разведчицы и шпионки - 2 - Игорь Анатольевич Дамаскин

было вручить двадцать «Георгиев», каждому из награжденных приколоть орден на грудь, выслушать краткий рассказ сопровождающего офицера о совершенном подвиге, пожать руку новоиспеченному кавалеру, а кое-кого и облобызать, задать пару-другую вопросов и пожелать новых побед во славу царя и отечества.

И вдруг рука генерала, протянувшаяся, чтобы приколоть очередной орден, отдернулась. На груди молоденького воина уже красовался один «Георгий», да и сама грудь была не такой, как у других.

Генерал заглянул в серые нахальные глаза кавалера и немного растерянно обернулся к стоящему рядом полковнику.

— Так точно! — понял молчаливый вопрос полковник. — Вольноопределяющийся Павлодарского гусарского полка Мария Михно. К ордену представлена за поиск под деревней Локница. Добровольно вызвавшись в ноябре сего года проводником к команде разведчиков от дивизии, ночью провела их в тыл немецкого расположения, перейдя реку вброд и пользуясь как укрытием лесами и болотами. Команда вышла к заставе, которую занимала немецкая рота. Напали внезапно и без единого выстрела. В результате немецкая рота частично переколота штыками, частично захвачена в плен.

Генерал с любопытством посмотрел на женщину.

— А за что первый орден?

— Находясь в разведке с двумя рядовыми, она вплотную нарвалась на немецкую засаду. Их встретил град пуль с двадцати — тридцати шагов. Один солдат был тут же убит наповал, второго, тяжело раненного в живот, вольноопределяющийся Михно, сама раненная в руку, под ураганным огнем немцев вынесла на себе к своим.

— Что тут сказать, — задумчиво произнес генерал, — кавалерист-девица. — И вдруг командным голосом воскликнул:

— Воины! Честь и хвала этой юной женщине! Ура! Дружное «Ура!» грянуло в ответ. Растроганный генерал достал платок, высморкался, поцеловал Марию в обе щеки, но прикалывать орден не стал, а вложил его в маленькую крепкую руку. Перед тем, как идти дальше, генерал еще раз заглянул в горящие глаза Марии и подумал: «Да, такая может запросто заколоть штыком…»

Мария Владиславовна Лысова родилась в дворянской семье, в Пензенской губернии, 3 декабря 1893 года. Мать умерла, едва дав жизнь новорожденной, а отец, занятый службой, отдал ее в руки гувернанток. Своенравная воспитанница не очень-то жаловала их. училась, правда, хорошо, но едва кончались занятия, вырывалась из-под их опеки и бросалась в конюшню. Лошади были ее страстью, недаром она стала впоследствии гусаром.

Смольный институт Мария окончила с золотой медалью в 1911 году. Пробыв год в Лозанне, вернулась в деревню, где привела в порядок хозяйство и создала при имении небольшой, но образцово-показательный конный завод.

В 1913 году Мария вышла замуж за участника Японской войны капитана Михно.

Начавшаяся мировая война перевернула ее жизнь. Муж, тяжело контуженный, умер на руках Марии, а через три дня у нее родилась дочь. Оставив ее на попечении кормилицы и гувернантки, она направилась в Петроград, где всеми правдами и неправдами, решив заменить мужа, добилась направления на фронт. В среде солдат, унтеров и младших офицеров, в которой она теперь находилась, Мария быстро нашла свою нишу. Ледяной, иногда наглый взгляд, неприступный вид, крепкое словцо, которое она могла отпустить, никому не давали повода попытаться завязать с ней близкие отношения. К тому же ее отчаянная храбрость и удивительная выносливость вызывали уважение, а безжалостное отношение к противнику и излишняя жестокость удивляли даже видавших виды солдат.

Осенью 1917 года фронт развалился, и Мария вернулась в родное имение.

В отличие от других помещиков, бросавших все нажитое на произвол судьбы и бежавших в города, она осталась в опустевшей усадьбе строгой и своенравной хозяйкой.

Первого же, попытавшегося что-то «экспроприировать» из ее хозяйства, она избила хлыстом и гналась за ним полверсты, пока он не скрылся в каком-то сарае.

Но накал революционных страстей нарастал, и вскоре крестьяне и вернувшиеся с фронта солдаты из большого села разгромили ближнее имение, захватив и распределив между собой скот с фермы. В ответ Мария сформировала отряд из молодых пензенских офицеров, тоже бывших фронтовиков, студентов и старших гимназистов и организовала карательную экспедицию. Захватив село, Мария жестоко расправилась с его жителями и лично участвовала в расстреле руководителей налета на имение.

В неразберихе и путанице осени 1917 года эта акция так и осталась нерасследованной, но Марии пришлось распустить свой отряд и переехать в Пензу.

Дом Лысовых был занят под местный совет, и она поселилась в маленьком флигеле, во дворе; здесь, чуть ли не на глазах у совета, занялась переправой офицеров к Колчаку через чехословацкий фронт. Для этого вместе с горничной проложила маршрут на обозах, следовавших на восток за солью.

Офицеры, ожидавшие отправки, скрывались в зарослях сада и под лестницей в чулане флигеля. Однажды ночью к Марии постучали. Она открыла и сразу узнала пришедших. Одним из них был генерал Розанов, еще недавно вручавший ей Георгиевский крест, другим — полковник Захарченко, старый друг ее покойного мужа. Встреча была радостной, но недолгой. Розанова отправили с первым же обозом, впоследствии он стал начальником штаба Колчака. У Захарченко же открылась рана, и ему пришлось задержаться.

Мария преданно ухаживала за больным, и они полюбили друг друга. Вскоре справили скромную свадьбу. Теперь она стала Марией Захарченко, получив имя, под которым войдет в историю разведки.

Захарченко когда-то служил в Персидской бригаде и имел там надежные связи. Каким-то образом он достал документы о том, что является персидским подданным. Так и Мария приобрела подданство Персии.

Дело по переправке офицеров стало опасным — на след Марии вышла ЧК. Надо было поскорее убираться из Пензы.

Новые «персы» отправились в Астрахань, а оттуда пароходом добрались до Пехлеви, где друзья полковника уже развернули выгодное дело.

Теперь можно было жить в покое.

Но душа Марии была полна чувства мести и ненависти к тем, кто отнял у нее имение и любимый конный завод, в который она вложила столько труда и сердца. До Персии стали доходить слухи о том, что на юге России создается Добровольческая армия. Муж колебался, но Мария настояла: «Мы едем туда!»

Прямого пути через Кавказ не было, пришлось добираться окольным — через всю Персию. Индию, а затем на английских пароходах через Порт-Саид и Босфор в Новороссийск.

Здесь полковник Захарченко вступил в командование Кавказским полком, Мария стала при нем ординарцем, а при ней еще два ординарца-перса.

Мстить красным она решилась до конца, и злоба ее нарастала с каждым боем, с каждым прощанием с погибшими однополчанами. Она неслась в бой, как на праздник, не щадя врагов и себя.

Вся печальная эпопея Добровольческой армии вписалась в ее жизнь: поход на Москву, успехи и поражения, новороссийская катастрофа, Крым, Северная Таврия, непрерывные бои. Как многие в